Адвокат Чауса Александр Вишневый: “Характер его высказываний и заявлений дает основания полагать, что человек в безопасности не находится”­

После того, как в одном из Telegram-каналов появилось видеообращен­ие украинского экс-судьи Николая Чауса, похищение которого расследуют молдавские правоохранители, ГБР отказало матери Чауса в открытии уголовного производства. Но его семья и адвокаты настаивают, что сделанные им в видеообращении заявления нельзя считать добровольными.

Об этом в интервью Цензор.НЕТ рассказал адвокат Александр Вишневый. Кроме этого, он объяснил, почему такие видео могут публиковать “порциями” и рассказал, из-за чего телохранитель Чауса перестал общаться с его семьей и когда экс-судья планировал вернуться в Украину.

Александр, как вы оцениваете видеообращение Николая Чауса? Были ли, по вашим данным, у него причины добровольно уехать, имитировав похищение?

– Мы обсудили это видео с его супругой. Очень много вопросов и нюансов, которые настораживают. Начиная с того, что за все годы брака он не обращался к жене именно так, как в этом видео. Конечно, он называл ее по имени, но иначе. Да и сама стилистика речи, то, как построены фразы – для него не характерны. Одежда тоже не его.

Прошло 1,5 месяца, его держали в вакууме, в изоляции от семьи, от адвокатов – это чистой воды психологическое давление, которое направлено на подавление его воли. Мы полагаем, что все заявления Чауса в видеообращении не могут считаться добровольными.

У него не было оснований исчезать. Он планировал вернуться в Украину и дать показания НАБУ по уголовному производству, которое расследуется.

Кроме того, если его никто не похищал, почему он за это время не связался хотя бы с адвокатами, с семьей? И давайте еще проанализируем, что делать с теми, кого задержали правоохранители в Молдове за его похищение? Куда деть их и то, что они рассказали? Не меньше вопросов вызывает и его нынешнее заявление о похищении в 2016 году. Почему он говорит о нем, но ничего не рассказывает о случившемся с ним в этом году?

И еще один момент. Я немножко моложе Николая Алексеевича и то, как человек, который постоянно коммуницирует с техникой, не умею создавать телеграмм-каналы. Он тоже не умеет. А тут вдруг решил избрать именно такой способ общения.

Мы уже понимаем четко, что будет еще ряд видеообращений. Как бы это не превратилось в многосерийный блокбастер. При том, что он находится в вакууме. При отсутствии доступа к нему других людей будет излагаться позиция, которая очевидно не соответствует его воле. Потому что мы проговаривали дальнейшие шаги, стратегия была иной.

– Пока не происходило процедуры экстрадиции. Потребности в том, чтобы куда-то исчезать, у него не было. Он находился на территории Молдовы добровольно, не был под арестом. Его не задерживали, никаких других ограничительных мер не применялось. Даже если бы он проиграл все суды – вплоть до Верховного – относительно получения политического убежища, это бы не привело к его возврату в Украину. Он жил бы и дальше в Молдове.

Кстати, в СМИ тоже была информация о том, что те юридические процедуры, которые осуществляет Интерпол, в отношении него не проводились.

– На территории Молдовы этим вопросом занимаются другие адвокаты, подробностей не знаю. Если коллеги мне все верно передали, то две инстанции ему отказали, после чего он обратился в Верховный суд.

– Для того, чтобы это все осуществить, нужно было бы сделать все юридически правильно. А в отношении него никаких действий правоохранительными органами Молдовы не предпринималось. Повторюсь: его никто не задерживал, каких-либо других мер в отношении него не применялось. Поэтому говорить о том, что происходила процедура экстрадиции, на данном этапе нет оснований.

– Да, если бы он поступил. Давайте не будем забывать, что он еще в 2017 году добровольно обратился в правоохранительные органы Молдовы и сообщил о своем местонахождении на территории этой страны. Это не было секретом. Но у правоохранителей Молдовы к нему вопросов не было.

– Не знаю. Мы направили запросы в Интерпол и в ближайшее время получим информацию о том, происходили ли в отношении Чауса какие-либо процедуры, связанные с его экстрадицией, был ли он в международном розыске, были ли запросы на его экстрадицию.

– Правоохранительные органы какой-либо информацией делиться с нами не хотят. Они нам не дают информацию о том, какое количество уголовных производств расследуется в отношении него и сколько – по его заявлениям, где он потерпевший.

Несмотря на то, что Верховный Суд буквально недавно сказал, что такая информация не может быть закрытой для человека.

– СБУ открыла уголовное производство, опираясь на информацию из собственных источников. Плохо, правда, что через месяц после исчезновения Николая Алексеевича.

А мы подавали заявление в ГБР, Офис генпрокурора и Главное следственное управление Нацполиции.

– От имени его матери.

– Однозначно. Кроме того, они должны были ее допросить. Это первоочередные следственные действия, которые должны обязательно совершаться в подобных случаях. Но ее допросили только в СБУ. Мы обратились в СБУ с заявлением, чтобы мать Чауса признали потерпевшей по тому делу, которое уже расследуется. Тоже пока никакой реакции нет.

– Все это время мы направляли запросы, но ответов не получали ни от них, ни от Офиса генпрокурора, ни от Нацполиции. А вот сегодня мы получили наконец-то ответ от ГБР. Но в нем говорится о том, что они не видят оснований для открытия уголовного производства.

– Нет, только ссылки на средства массовой информации, на журналистские расследования, на сообщения о том, что дело о похищении расследуется в Молдове. Есть масса правовых инструментов, которые позволяют правоохранителям получить все необходимые данные от коллег в рамках международного сотрудничества. Было бы желание.

– Да.

– Никаких. В СБУ их точно не увидели. Они ее сами быстро нашли и допросили. Почему этого не делают следователи ГБР, не знаю.

Незаконное перемещение через государственную границу, похищение и незаконное лишение лица свободы.

– Насколько мне известно, нет.

– Да, они давали комиссии свои пояснения.

интервью “Главкому” заявил председатель следственной комиссии парламента Молдовы по вопросам похищения Чауса Василий Нэстасе. Что-то можете добавить к сказанному? Вам известны подробности расследования?

– Не могу. У меня нет поручения о том, чтобы я давал информацию, которая является предметом расследования там.

– У нас на сегодняшний день нет данных, которые бы давали основания что-либо утверждать. По сути, мы можем приходить только к определенным выводам, анализируя информацию, действия разных людей, их мотивы, цель. Но утвердительно говорить о том, что это была спецоперация, нельзя. Тут принципиально важное значение имеет субъект. Возможно, эти люди работают в разведке. Но если это так, то они шли фактически на это преступление как граждане Украины или как спецсубъекты? От этого зависит, бытовое это преступление или служебное. Все это нужно устанавливать путем проведения следственных действий. Потому что как минимум от этого зависит и квалификация в уголовном производстве.

– Это дело имеет политические мотивы, политический окрас и политический характер. Юридической составляющей здесь на сегодняшний день не очень много.

– Нет. Думаю, больше информации мы уже узнаем из нового телеграмм-канала, в который “добровольно” будут поступать новые видеоролики от имени Чауса. Допускаю, что это, может, будет остросюжетный многосерийный детектив. Но это только мое предположение.

– Не берусь ни предполагать, ни опровергать. Не знаю.

в своей публикации “Зачем в Украину приезжает и.о. премьер-министра Молдовы и где похищенный судья Чаус” пишет главный редактор Цензор.НЕТ Юрий Бутусов.

– Отвечу так же. Юрий проводил аналитику и собирал данные. Мы такими данными не располагаем. Поэтому я не могу это никак прокомментировать.

– У меня очень мало информации, чтобы соглашаться с таким предположением. У нас вообще в этой ситуации очень мало юридических фактов, чтобы высказывать четкую версию. В данном случае юристы вам вряд ли чем-то помогут в отработке той или иной политической версии.

– Если человек выкладывает информацию недобровольно, его заявления можно обернуть в любую сторону. Вы же понимаете, о чем мы говорим? Об официальных лицах государства и о том, что его можно использовать в каких-то конкретных целях. Все это даже параллельно с законом не проходит. Проблема глобальная. Когда речь идет о преступлении и о том, что в нем могут фигурировать официальные лица, это очень нехорошо.

– Она будет иметь, на мой взгляд, очень длительное развитие. Мне кажется, что будет порционно, детально через Николая Алексеевича подаваться определенная информация под конкретным вектором, в результате которой мы все сможем разобраться, кому это интересно, какие мотивы и какая конечная цель.

– Вы правильно говорите: даже не предполагаю. У семьи и адвокатов не намного больше информации, чем у журналистов, к сожалению.

– Он точно допрошен молдавскими правоохранителями, относительно украинских у меня нет информации. Он не очень разговорчив. Сейчас не контактирует ни с семьей Чауса, ни с журналистами.

– Думаю, все вместе. Учтите также, что случившееся не очень хорошо сказывается на репутации охранной компании, где он работает. Она в Молдове считается одной из лучших.

– Пытались, но делали это те лица, которые к этому, очевидно, не имеют никакого отношения. Пранкеры, блогеры, они придумывали какие-то истории, но это все не связано с обстоятельствами, которые происходят в реальности. Содержательных требований ни о выкупе, ни об освобождении в обмен на информацию не было.

– Почему заговорил сегодня – не знаю. Ранее обсуждали, но эта информация является предметом адвокатской тайны, не могу ее обсуждать с вами. Чаус планировал вернуться в Украину и дать показания в НАБУ. Мы прекрасно понимали, что стояли перед избранием меры пресечения, и в суде бы в том числе поднимались вопросы о том, уклонялся ли он следствия или нет. А это тот комплекс вопросов, который вы поднимаете. Поэтому мы как защитники проговорили, но дать информацию сейчас я вам не могу.

– Могу сказать только одно. Он лично, без влияния на него других лиц, не планировал и не разрабатывал никаких ни юридических, ни политических комбинаций, ни обмена информацией, ни использования информации в других целях. Он категорически был против любых комбинаций.

– Чтобы дать показания. Мы видим провокацию касательно субъектов, то, что происходило сразу же после события.

– Есть юридическая процедура, по которой он мог вернуться – это экстрадиция. Тем более, что НАБУ говорит, что такой запрос был.

– Повторюсь: он не скрывался от правоохранительных органов Молдовы и проинформировал их о своем месте пребывания.

– После завершения суда по вопросу предоставления политического убежища.

– Он в любом случае возвращался бы в Украину. Украина – его Родина. Он не согласен с тем, что его уволили из органов судебной власти. И ставил бы вопрос о пересмотре такого решения. Поскольку он стал заложником политических игр, заложником ситуации.

– Не могу. Эти вопросы нужно задавать непосредственно ему.

– К сожалению, у меня нет такой информации. Она настолько быстро распространилась, что первоисточник мне отследить не удалось.

Безусловно, утешает, что он жив и здоров, но характер высказываний моего клиента и его заявлений в то же время дает основания полагать, что человек в безопасности не находится.

Источник: censor.net
Вам также может понравиться