Бабий Яр: почему это не сделано?

"Почему это не сделано?", – так называлась статья Виктора Некрасова, опубликованная 10 октября 1959 года в "Литературной газете" .

В ней выдающийся писатель-фронтовик и будущий диссидент возмущался откровенным пренебрежением советских властей к памяти расстрелянных нацистами в Бабьем Яре.

Советская власть “оглушительно молчала” о Яре – молчала сознательно и крепко, как повелось со времен послевоенной борьбы с космополитизмом – де-факто, скопированной Сталиным у “ранних” нацистов антисемитской кампании.

Та статья вышла спустя 18 лет после трагедии. Сегодня на дворе – 2020-й, Советского Союза давно нет. Миновала уже 79-я годовщина памяти трагедии. Так почему же этот вопрос актуален до сих пор? Почему на месте трагедии Бабьего Яра все еще нет достойного мемориала, который полноценно увековечил бы память жертв?

“Над Бабьим Яром памятников нет. Крутой обрыв, как грубое надгробье”, – так начал свое стихотворение “Бабий Яр” поэт Евгений Евтушенко, который побывал на месте трагедии в Киеве по приглашению Виктора Некрасова. Советская власть пыталась превратить место трагедии в территорию забвения – и ей это частично удалось.

Овраг, где расстреляли и похоронили десятки тысяч людей, частично заровняли, а частично залили водой. В 1950-х туда на протяжении десяти лет сливали отходы производства – т.н. пульпу, с территории ближайших кирпичных заводов, откуда “гнали” ускоренными темпами стройматериалы на восстановление разрушенного города. В марте 1961 года в результате размыва дамбы тонны пульпы из Бабьего Яра затопили нижнюю часть Куреневки и привели к сотням жертв. Казалось, что Бабий Яр то ли мстит, то ли напоминает таким страшным образом о трагедии, не давая ее забыть…

Хотя, конечно же, люди все знали и помнили, но не имели желания и смелости сказать, прокричать вслух, указать на несправедливость беспамятства. Тех же, кто рисковал – всеми способами заставляли молчать. Митинги в Яре разгонялись и запрещались, первый памятник расстрелянным (естественно, без намека на еврейство большинства тут погибших) явно нехотя поставили лишь в 1966-м – причем принципиально не там, где эти расстрелы происходили. На месте гибели десятков тысяч людей к тому времени уже разбили парк с танцплощадкой и аттракционами, окончательно изменив топографию местности. На другой стороне Малой Окружной улицы (теперь улица Телиги) построили – тоже на костях – ряды домов.

Параллельно “добивалось” и осквернялось соседнее с яром гигантское еврейское кладбище – центральный иудейский некрополь Киева вплоть до 1937 года, с его роскошными памятниками, склепами и мавзолеями, тысячами надгробий большой художественной ценности. К середине 1960-х с кладбищем окончательно покончили, как с нежеланным свидетельством былой жизни киевского еврейства. Его территорию, как и территорию бывшего яра, начали “осваивать” – цинично и последовательно: к 1980-м последние памятники скинули в дальний отрог оврага, а на территории кладбища построили спортивный комплекс и телецентр.

Развал Союза помешал полноценно ввести в эксплуатацию центральную часть спорткомлекса, возведенного аккурат на границе яра и кладбища. Заброшенное строение превратилось в пристанище бездомных и любителей экстрима. Так цинизм соединился в этом трагическом месте с пошлостью.

Не меньшим цинизмом было и сооружение на этой территории… тира. Причем тир работает и до сих пор! Таким образом, на территории Бабьего Яра продолжают звучать выстрелы – то ли как эхо, то ли как издевательство над произошедшей тут трагедией.

Ладно бы советские времена – но почему за 30 лет истории независимой Украины на территории Бабьего Яра так и не появился мемориал, который должным образом увековечил бы память жертв трагедии? А ведь попытки его создать были.

“Американский еврейский объединенный распределительный комитет” (Джойнт) в 2003 году выделил 50 млн долларов на строительство мемориально-просветительского “Общинного центра”. Однако эту инициативу раскритиковали некоторые украинские еврейские организации. Часть этих критиков до сих пор выступают против возведения мемориального центра Холокоста на территории Бабьего Яра. Инициаторам проекта не дали его реализовать. Джойнт в результате потерял около 5 млн долларов, а на месте строительства (на упомянутом футбольном поле) остался лишь сиротливо лежащий памятный камень, служащий “прекрасным” свидетельством забвения трагедии и интриг вокруг памяти о ней.

Вообще, памятных камней или отдельных памятников на месте бывшего Яра, еврейского кладбища и обширной окрестной территории – вплоть до Сырецкого парка с одной стороны и психиатрической больницы с другой – уже очень много. Их устанавливали в разные годы различные инициативные группы, городские власти, религиозные организации и даже частные лица. В итоге, вся местность превратилась в хаотичное сборище памятных знаков – их тут теперь более трех десятков, в т.ч. “Менора”, памятник расстрелянным детям, кресты в память о казненных нацистами священнослужителях, памятный знак на месте начала “Дороги смерти”, монумент “Ромская кибитка” и другие, не говоря уже о большом памятнике 1970-х годов, установленном отнюдь не на месте основных расстрелов.

Но памятники безмолвны. Они лишь напоминают о трагедии, но не могут рассказать о ней. Сегодня нет места, куда бы можно было прийти и узнать все в целом (а не фрагментарно) о трагедии Бабьего Яра, в то время как в других странах, причем не только европейских, помнят и стараются рассказать о трагедии, предупреждая поколения, не заставшие Мировую войну и Холокост: “Никогда больше!” Таким напоминанием служат мемориал жертвам Холокоста в Берлине, многочисленные мемориалы на месте нацистских концлагерей и многие другие.

Безусловно, наиболее известный мемориал в мире на тему Катастрофы еврейского народа – это израильский “Яд Вашем” (ивритское слово “яд” означает здесь “место памяти”). “Яд Вашем” – главный центр в мире по изучению, документированию, исследованию и преподаванию истории Холокоста. В этом мемориальном комплексе хранится память о шести миллионах евреев, убитых нацистами, собрана самая крупная база данных – сведения о жертвах Катастрофы (на иврите она звучит “Шоа”), о выживших после нее, и о праведниках мира – тех, кто спасал евреев во времена нацисткой оккупации Европы.

Интересно, что финансирование “Яд Вашем” получает не только от государственных структур и благотворительных организаций, но и за счет частных пожертвований от лиц и компаний, причем зачастую – немецких, что обусловлено последовательной политикой памяти в послевоенной Германии. Среди них – Deutsche Bank, концерны Daimler и Volkswagen, железнодорожная компания Deutsche Bahn и даже дортмундский футбольный клуб “Боруссия”.

Нужен ли Украине комплексный мемориал, подобный “Яд Вашем” и другим, где можно, согласно современным музейным стандартам и подходам, не только узнать о тех трагических событиях, но и ощутить, почувствовать, понять их, пропустив через себя? Нужен ли мемориал, объединенный с центром по изучению и документации Холокоста на украинской территории? Если для Украины важно сохранить память о Катастрофе, то вопрос отнюдь не праздный. Ведь уже практически не осталось тех, кто пережил трагедию Бабьего Яра – а таким образом, увы, теряется историческая память.

Сегодня на слуху два основных проекта мемориализации трагедии Бабьего Яра. Первый проект можно условно назвать проектом историка Виталия Нахмановича и его коллег-историков, который претендует на государственное финансирование. Его сторонники называют его проукраинским и активно критикуют второй проект – Мемориальный центр Холокоста “Бабий Яр”, финансируемый частными инвесторами из Украины, России, США и Израиля.

Исторический нарратив первого проекта разработал Виталий Нахманович. Согласно его концепции, трагедия Бабьего Яра – это всего лишь небольшая часть злодеяний советской власти, включая Голодомор и репрессии 1930-х годов (жертв которых хоронили на прилегающих к яру кладбищах, в основном – на Лукьяновском). Проект активно поддерживает и продвигает соратник Нахмановича Иосиф Зисельс – в советские годы участник диссидентского и правозащитного движения, член Украинской Хельсинкской группы (УХГ), сотрудник Рабочей комиссии по расследованию использования психиатрии в политических целях, распространитель самиздата, активист еврейского национального движения.

Данный проект также поддерживает нынешний глава Украинского института национальной памяти Антон Дробович. Сегодня Дробович активно критикует альтернативный проект Мемориального центра Холокоста, называя его пророссийским, поскольку среди инвесторов последнего есть бизнесмены из РФ Михаил Фридман и Герман Хан. И это при том, что до своего назначения на нынешний пост, Дробович несколько лет проработал в этом “пророссийском” проекте и, если следовать логике, получал деньги от тех самых бизнесменов, против которых сегодня выступает. Если верить его декларации, то он заработал там более 1 миллиона гривен только за последний год работы.

Позиция Зисельса, Нахмановича и сторонников музея “Бабий Яр” состоит в том, что комплексный мемориал на территории трагедии строить нельзя, а следует ограничиться лишь небольшим музеем, который предполагается разместить в помещении бывшей конторы Лукьяновского еврейского кладбища, расположенного по ул. Ильенко (быв. Мельникова), 44. Кстати, именно Иосиф Зисельс был одним из самых активных критиков проекта мемориала Джойнт в 2003 году. И сегодня он продолжает отстаивать концепцию не глобального мемориала, способного упорядочить и организовать почти всю территорию урочища, а именно камерного музея. Всю же остальную территорию Бабьего Яра предполагается превратить в огромный некрополь.

Как и все проекты, претендующие на бюджетные деньги, этот проект находится в стадии фактической заморозки, а его авторы, помимо борьбы с альтернативным проектом, активно лоббируют выделение бюджетных средств и ищут других спонсоров.

В арсенале сторонников Музея “Бабий Яр” пока только историческая концепция, а также многочисленные открытые письма, в которых призывается запретить проект Мемориального центра Холокоста “Бабий Яр”. Основной аргумент – ссылка на то, что в нем есть не только украинские, американские и израильские, но и российские доноры. Некоторую надежду дает то, что начался ремонт здания кладбищенской конторы, а в 2017 году вдоль бывшей центральной аллеи еврейского кладбища выставлены извлеченные из дальнего отрога яра семь десятков надгробий. Тогда же были символически восстановлены входные ворота на кладбище.

В то же время ближе всех к созданию мемориала подошел именно проект Мемориальный центр Холокоста “Бабий Яр”. Проект сегодня поддерживают многочисленные еврейские организации, президент Украины, киевские власти, государство Израиль.

В сентябре 2020 года Мемориальный центр Холокоста “Бабий Яр” и израильский “Национальный мемориал Катастрофы и Героизма “Яд Вашем” подписали соглашение о сотрудничестве. Речь идет об обмене архивной информацией о жертвах расстрелов в Бабьем Яре. В результате кропотливой работы исследователям Мемориального центра удалось обнаружить 867 ранее неизвестных имен тех, кто был убит в урочище – людей, чьи данные были, казалось бы навсегда, утеряны.

Фактически, подписание соглашения между “Яд Вашем” и Мемориальным центром Холокоста “Бабий Яр” поставило точку в дискуссии, будет ли признан украинский проект на мировом уровне как серьезная институциональная структура, занимающаяся изучением истории и исследованием информации о жертвах Катастрофы. Это, своего рода, состоявшееся приглашение в семью тех многих мемориальных центров, которые уже десятки лет работают над тем, чтобы добыть, сохранить и вернуть воспоминания о Холокосте.

Об этом же свидетельствует и заявление посла Израиля в Украине Джоеля Лиона о том, что Тель-Авив поддерживает проект Мемориального центра Холокоста.

Дело еще и в том, что “Яд Вашем” и подобные организации привыкли работать с похожими по своей сути структурами, в которых есть прозрачные дотации, нет прямой зависимости от идеологии того или иного государства, где привлечена мощная команда историков и других специалистов. Между прочим, в состав исследователей создаваемого Мемориального центра входят специалисты не только из Украины, но и со всего мира – от США и Германии до Молдовы, Израиля, Великобритании.

Команда Мемориального центра Холокоста “Бабий Яр” во главу угла ставит именно вопрос изучения Холокоста как трагедии, которую старались предать забвению. Ведется работа над созданием крупнейшей цифровой библиотеки в Восточной Европе, где будут непосредственно собраны данные о трагедии Бабьего Яра – тысячи и тысячи фотографий, писем, архивных документов, книг, которые помогут восстановить, изучить и сохранить память о Холокосте на этих землях. Все это расширит сотрудничество с “Яд Вашем” и с другими подобными организациями с мировым именем. Но самое главное – теперь мир узнает – причем не от других, а от самой Украины – о том, что происходило с евреями во времена нацистской оккупации в Киеве и вообще по всей территории нашей страны, равно как и о том, что происходило непосредственно в Бабьем Яре, о жертвах нацистов и о тех, кто их спасал.

Критики Мемориального центра Холокоста “Бабий Яр” навесили на него ярлык “российского проекта” из-за того, что в наблюдательном совете присутствуют миллиардеры Михаил Фридман и Герман Хан, но предпочитают не замечать того, что в наблюдательный совет входит 15 членов, имеющих одинаковое право голоса.

Возглавляет наблюдательный совет Натан Щаранский – правозащитник, диссидент, активист еврейского движения в Советском Союзе, один из инициаторов создания Хельсинкской группы, помощник и переводчик Андрея Сахарова. Советская власть на многие годы упекла его в тюрьму, но все же потом выпустила за границу. После репатриации в Израиль в 1986 году Щаранский стал политиком и общественным деятелем, депутатом кнессета, министром строительства, министром внутренних дел, министром промышленности и торговли. Он – кавалер двух высших американских наград – Золотой медали Конгресса и Президентской медали Свободы, лауреат Премии Израиля.

Еще один меценат Мемориального центра Холокоста – президент Всемирного еврейского конгресса Рональд Лаудер. Лаудер сделал блестящую дипломатическую и политическую карьеру: был помощником министра обороны США, работал в Пентагоне, затем послом США в Австрии. Лаудер создал благотворительную организацию, оказывающую помощь в восстановлении еврейских общин в Восточной и Центральной Европе, а также борется с последствиями нацизма на всех уровнях.

Отметим, что критикам проекта Мемориального центра Холокоста “Бабий Яр” особо не понравилось, что Рональд Лаудер и министр культуры Украины Александр Ткаченко подписали 29 сентября 2020 года меморандум о создании мемориала и музея, и они требуют его отмены.

Так будет ли построен в ближайшие годы мемориал? Это зависит от позиции украинского общества. Сможем ли мы перестать делить общество на своих и чужих, на “правильных” и “неправильных” евреев, на тех, кто может почтить память своих родственников, трагически погибших в Бабьем Яре, и тех, кто такого права не имеет, потому что он не гражданин Украины? А главное – смогут ли наши политики отказаться от того, чтобы критиковать любое действие оппонентов только потому, что это сделали не они?

Любую, даже самую хорошую и искреннюю, инициативу можно раскритиковать и затравить. Ибо легко критиковать того, кто что-то делает – например, привлекает деньги частных украинских и международных инвесторов, а не рассчитывает на государственный бюджет государства. Или за то, что не под тем углом, как кому-то хотелось бы, рассматривает историю. Или просто за то, что что-то делает, и у него получается.

Украинский поэт и публицист Борис Херсонский не так давно написал, что чувствует себя неловко, ибо ввязался в дискуссию по поводу мемориала “Бабий Яр”, и что, как любой человек, потерявший родственников в Холокост, хотел бы увидеть достойный мемориал на месте гибели еврейского населения Киева. Борис Григорьевич делает парадоксальный вывод: “Мне не нравится разделение двух конкурирующих проектов по политическому признаку (“путинский” верзус “украинский”). В отношении условно российского (допускаю, что это не так) проекта более уместен термин “колониальный”. Требование – сначала суд над виновниками Холокоста в Украине (суд посмертный), а только потом – мемориал – принципиально откладывает строительство навеки. Хотя я горячий сторонник такого процесса.

Я осознаю, что наша неспособность договориться (два украинца – три гетмана, два еврея – три раввина) и личная неприязнь играет существенную роль в торможении строительства мемориала.

Сегодня он существует, как ментальная, фантазийная конструкция. Плюс – набор маленьких символов, разбросанных по территории кладбища расстрелянных и сожженных…”

Если и в этот раз не получится, то Украина рискует получить, в лучшем случае, сделанный “на коленке” государственный музей, со всеми присущими подобным заведениям недостатками – хроническим недофинансированием и формальным отношением к предмету исследования. А вдобавок – еще десяток новых памятников и закладных камней, которые будут ставить на очередные годовщины, потому что очередным властям необходимо хоть как-то отметиться. Территория Бабьего Яра так и останется территорией хаоса и забвения. И вопрос Виктора Некрасова “Почему это не сделано?” будет так же актуально звучать, как и более чем 60 лет назад…

Другая точка зрения  – в интервью Иосифа Зисельса “Антисемітизм сьогодні – це Західна Європа і Америка. України немає на світовій карті антисемітизму”.

Подробнее о конфликте вокруг мемориализации Бабьего Яра читайте здесь.

Источник: censor.net
Вам также может понравиться