“Богдан вел опасные записи в Фейсбуке, публиковал все открыто под своим именем”

20-летнего Богдана Максименко арестовали в оккупированном Донецке в апреле за его проукраинские взгляды, и два месяца родные ничего не знали о его судьбе. Несколько дней назад подтвердилось, что он находится в СИЗО при 97-ой колонии в Макеевке, и его обвиняют в экстремизме.Семья дончанина, который мечтал учиться на территории Украины, добивается, чтобы Богдана внесли в списки на обмен

Обмены, которые громко называли “всех на всех”, в итоге оказались спасением бандитов своими же боевиками от украинского правосудия, а вернули Украине далеко не всех военнослужащих, политически активных людей. Более того, так называемые “молодые республики” продолжают брать в заложники людей, за которых потом можно будет обменять какого-то своего важного “ополченца” или российского военного… И это еще один признак того, что война, активная, подлая, продолжается прямо сейчас. И методы враг использует самые разные.

Те, кто втихую общается с проукраински настроенными жителями Донецка, хорошо знают, что таких в городе достаточно. Что там есть люди, которые ждут освобождения, прихода украинской армии, которую встретят с украинскими флагами. Говорить об этом опасно, потому что таких дончан моментально отслеживают и арестовывают, вменяя им предательство “ДНР”, экстремизм и разжигание ненависти. Над ними издеваются в СИЗО, дают большие сроки…

Несколько дней назад стало известно об аресте в Донецке 20-летнего Богдана Максименко, который в социальных сетях открыто выражал свою проукраинскую позицию. У него на странице много сине-желтого – флаг Украины на корабле, билборд из прошлого Донбасса, символика “Правого сектора”… Последнее сообщение дончанин оставил 11 марта. Богдан писал на своей страничке по-украински, снимал видео, не скрывая своего лица, постил песни “Океана Эльзы”, поддерживал наших пленных и радовался возвращению домой Олега Сенцова и других политических заложников Кремля. Наш парень, украинец, которому теперь самому нужна поддержка. В его жизнь война вошла, когда Богдану было 14… В таких условиях только осознанный выбор приводит к тому, что гражданин своей страны на оккупированной территории не боялся своих взглядов и убеждений. Это и стало для молодого человека фатальным.

Богдана арестовали еще в апреле. Больше месяца семья не знала, где он находится, что ему инкриминируется. В такой ситуации – наученные горьким опытом люди объяснили – лучше не шуметь, а целенаправленно искать, писать заявления, обращаться в разные инстанции. И только когда место пребывания Богдана стало известно, и у родных приняли передачу и медикаменты для него, они заявили об аресте своего близкого. Статья написана на двух языках, чтобы часть о самом Богдане могли прочесть и все точно понять те, от кого сейчас зависит судьба украинца, чтобы не было “трудностей перевода”.

Первые сообщения о дончанине дала на своей странице в Фейсбуке крестная мама Богдана Наталия Казённова. Для Цензор.НЕТ она подробно рассказала о сложившейся ситуации и немного о себе.

-Я уехала из Донецка в июле 2014 года, когда Гиркин захватил город. Оставаться стало крайне опасно. О моей проукраинской позиции хорошо знали, я ее не скрывала, участвовала в митингах против “русского мира”, вела публичный дневник “Война в Донецке”, который позже стал основной для документального спектакля. Пока не обосновалась в Ирпене под Киевом, жила и во Львове, и в Кропивницком, куда переехали мои родители. Вот уже четыре года живу и работаю в столице. Мы вместе с университетской подругой создали студию – делаем сайты под ключ для бизнеса, я занимаюсь копирайтингом.

Когда выезжала из Донецка, уже были захваты активистов даже из моего близкого окружения. Когда в город вошел Гиркин, я сразу перегнала машину родителям за город, в поселок Острое. Это была первая станция уже на украинской территории. Вместе с 82-летней бабушкой уехали к ним последним дизель-поездом, который следовал через Красногоровку и Курахово в Покровск, тогда он еще назывался Красноармейском. В руках и на себе вывезла те вещи, которые смогла взять: неподъемный чемодан и огромную сумку. Еще днем дизель прошел – и все, с тех пор перестал. В целом выезд прошел гладко. Блокпоста в Красногоровке уже не было, в те дни как раз проходила операция по освобождению этого городка…

– У многих дончан с проукраинской позицией произошла полная перезагрузка окружения, мы поддерживаем отношения в соцсетях и встречаемся в реальной жизни. Постепенно, в течение двух-трех лет выехали все, кто мог.

-Когда началась война, моему крестнику было 14 лет. Его родные остались из-за старших членов семьи, имеющих серьезные проблемы со здоровьем.

Понимаете, все не могут уехать, особенно люди старшего возраста. Принять такое решение – бросить все, что годами создавали собственными руками, навсегда поменять жизненный уклад – нелегко. Я вижу это на примере своих родителей. Они уехали из Острого, когда возникла угроза прорыва сепаратистов в сторону Курахово после Иловайского котла. Сказали, чтобы родители уехали как можно скорее. Мама, вспоминая те дни, рассказывает, что небо было расчерчено “Градами”. Родители и бабушка собрались за вечер и уехали в ночь в Кропивницкий к моей подруге детства. С её помощью сняли квартиру и до сих пор в ней живут… Хорошо, нам было к кому уехать, была крыша над головой. Не у всех есть такая возможность. Семья Богдана приняла решение, что пока остаются… Он еще был школьником. Когда ему исполнилось 17 лет, начал работать. Я его приобщила к копирайтингу, подсказала такую возможность дистанционного заработка. У Богдана хорошие способности, он зарабатывает текстами и копил деньги, чтоб сдать ВНО, приехать и поступать в Киеве на гуманитарную специальность.

-Да, были в гостях два года подряд. Приезжали летом, мы гуляли по Киеву. Богдан с мамой также ездил во Львов, в Днепр на концерт “Океана Эльзы”. Вместе с родными парень регулярно выезжал в Мариуполь. Он не был изолирован от страны, мальчик имел прочную связь с Украиной.

– У Богдана врожденный порок сердца: гипертрофия и дилатация правого желудочка, недостаточность клапана. Это прямые медицинские показания, по которым его не могли призвать в “ополчение”. Он бы не мог проходить срочную службу и здесь, в Украине, или пойти добровольцем. Богдан рассказывал, что у них в школе были уроки начальной военной подготовки, которую проводил бывший член незаконных военных формирований. В разговорах с ним Богдан тоже свою позицию не скрывал, были моменты трений, но долге время удавалось избегать контактов с местными силовыми или правоохранительными органами. Знаю, что у Богдана в Донецке был свой круг общения, единомышленники. Сказать, что поколение 17-, 18-, 19-летних полностью потеряно, нельзя. Есть дети, подростки, которые воспитываются в остающихся там проукраинских семьях и сохраняют связь с Украиной. И это время от времени проступает в каких-то неожиданных ситуациях. На днях Фейсбук подкинул мне воспоминание. Одноклассница ездила в Донецк и сняла на видео нашу школьную площадку, откуда виден мой дом… Комментарий под этим видео был таким. Когда она находилась на площадке, гуляли дети лет восьми. Мальчик начал рассказывать девочке что тут “ДНР”, такая страна, в которой они живут, а она ответила: “Нет, мы живем в Украине!” Проукраинские дончане формируют свой круг общения, находят близких по духу единомышленников и стараются поменьше контактировать с окружающей действительностью.

-Через две недели после ареста. Его забрали в апреле. Мама Богдана рассказала мне обо всем, когда начала приходить в себя после первого шока. Конечно же, тревожность у нее, да и у всех нас, сохраняется до сих пор. У меня реакция на услышанное была острой. Потрясение. Богдан вел опасные записи в фейсбуке, публиковал все открыто под своим именем. Мы просили его быть осторожнее, не афишировать свою позицию так ярко.

За что его арестовали, мы не знаем до сих пор. Ему инкриминируют три статьи уголовного кодекса так называемой Донецкой народной республики: экстремизм, призывы к терроризму, разжигание ненависти… В чем это все конкретно выражалось – до сих пор не знаем.

– Это было 10 апреля. Мама и Богдан находились дома. К ним пришли днем, провели обыск, изъяли компьютер, телефон и арестовали Богдана. Куда его увезли – не было известно. Первая отписка пришла о том, что он задержан на 30 суток. Но справка эта пришла в середине мая, когда уже истекли эти 30 суток. После этого больше месяца снова ничего не было известно, пока не пришел ответ о том, что Богдан содержится в СИЗО на территории 97 колонии в Макеевке.

Это типичная ситуация для “ДНР”, когда нет никаких контактов со следователями, с представителями “правоохранительных” органов. Такой метод психологического воздействия, морального давления на родных и самого арестованного. Мы искали Богдана два месяца. А известны случаи, когда родные и год, и два не знали, что с их близким человеком, которого арестовали…

Мама и родные Богдана – деятельные люди, юридически грамотные. Они сразу начали писать запросы в МГБ, прокуратуру, министерство юстиции, просить сообщить, что происходит, на каком основании задержан.

Единственная обратная связь, которая появилась в ответ на эти заявления, – отписки из МГБ и прокуратуры. В очередном письме из прокуратуры наконец-то сообщили, что Богдан находится в СИЗО на территории 97-ой колонии.

До 22 июня, когда началось послабление карантина в Донецке, нельзя было передавать передачи. Только в этот день удалось передать вещи, продукты и, главное, лекарства для сердца. Естественно, родные просят о свидании с Богданом, но удовлетворят ли их просьбу – сказать затруднительно. Из опыта других заложников – личные свидания либо не дают вовсе, либо крайне редко. Как правило, это возможно только после вынесения приговора. Пока человек в СИЗО и не было суда – проблематичный вопрос.

– МГБ и руководство СИЗО о его пороке сердца знают. Богдану нужно принимать препараты в случае появления определенных симптомов. При его диагнозе требуется регулярная медикаментозная поддержка.

В тот же день, когда родные передали наконец-то передачу, пришло письмо из МГБ, что, мол, мы рассмотрели ваше заявление и проведем медицинское обследование. Будем надеяться, что это сделают…

подконтрольной Украине территории?

-Как только я узнала, что Богдана арестовали, связалась с правозащитниками и людьми, которые прошли плен и теперь занимаются освобождением тех, кто там остался. Посоветовали поднимать шумиху, как только станет известно, где находится Богдан. Когда есть конкретная информация, легче входить в публичное пространство и включать заложника в списки на обмен. Для этого есть доказательная база.

а уже включили в список на обмен?

-Еще нет. Но мы работаем в этом направлении. Есть определенная процедура, которую нужно пройти.. Родные Богдана в Донецке встречались с представителями Красного Креста, представителем по правам человека ООН, подали заявление омбудсмену. Все, что могут, делают, как и я здесь, в Киеве.

-Тогда, три года назад, формировались порядки въезда и выезда с оккупированной территории, на пунктах пропуска собирались огромные очереди. Родные Богдана переживали, что регулярное пересечение блокпостов может сказаться на его здоровье. Поэтому он поступил в вуз в Донецке, проучился там год и понял, что это не его. Да он и подрос за это время. Все же 20 лет и 17– есть разница. Богдан уже сам мог принимать решения. Поэтому было решено, что в этом году пройдет внешнее независимое оценивание и приедет учиться сюда. Он и так там был в плену, в Донецке ему было тесно…

Ї В РАЗИ БІЛЬШЕ, НІЖ 230 – ЯК ЗАЯВЛЯЄ СЛУЖБА БЕЗПЕКИ УКРАЇНИ”

багато років займається долями полонених на окупованих територіях, збирає інформацію про тих, хто перебуває в заручниках. Її ми попросили прокоментувати ситуацію.

– Маємо величезну проблему із отриманням та перевіркою інформації про викрадення і незаконні утримання людей, які постійно відбуваються на території окупованого Донбасу. Навіть дізнаючись про такі випадки, як з Богданом, ми бачимо лише верхівку айсберга. Скільки точно проукраїнськи налаштованих заручників у тюрмах та СІЗО, а особливо в секретних місцях несвободи в ОРДЛО, ми не можемо сказати, але впевнена, що їх не 230, як заявляє Служба безпеки України, а в рази більше. До нас часто звертаються із тривалим запізненням, коли рідні випробували всі способи. Їм щось пообіцяли, вони чекали місяцями чи самотужки намагалися знайти арештованого. Лише коли вони бачать, що нічого не працює, починають звертатися до правозахисних організацій. Є випадки, коли не звертаються до українських правозахисників через недовіру. Це досить зрозуміло для людей, які проживають на окупованій території сьомий рік та знаходяться під постійним інформаційним пресингом. Як правило, ми дізнаємося про те, що сталося, або від рідних затриманих, їхніх знайомих, які знають про нашу діяльність, або від колишніх полонених.

-Відразу після арешту йде період, коли краще спробувати витягнути людину тихо. Для цього інформуються конкретні люди, які можуть мати вплив на ситуацію. Доки людина не потрапить під контроль ФСБ, у рідних є шанси цю людину викупити, домовитися, щось пояснити, переконати.

Часто рідні проводять самостійне розслідування щодо долі свого арештованого близького, звертаються до МГБ так званої “ДНР”, намагаються передати передачі в різні установи. Дивляться, де їх приймуть. Це підкаже, де утримується людина. Буває, що через тривалий час передачі починають приймати, підтверджуючи те, що людина знаходиться саме у них.

-Так, на жаль. Такою є відома справа Лариси Шевандіної. Її чоловік Олег Шевандін, президент федерації ушу в Донецькій області, майстер спорту, відомий у світі, потрапив в руки представників незаконних збройних угруповань у 2015 році в окупованому Дебальцевому, куди приїхав перевідати стареньку маму. Згодом дружина з’ясувала, що це були російські військові. Місцеві прямо казали, що нічого не вирішують та нічого не можуть зробити. І до цих пір нічого не відомо про долю Олега Шевандіна, де він, що із ним…

Із заарештованих продовжують знущатися? За ці роки, можливо, вдалося переконати представників захоплених територій не бити заручників?

-На жаль, не вдалося… Із затриманих знущаються так само страшно, як і раніше. До всього, дотичні до процесу перемовин представники міжнародних організацій урівнюють обидві сторони. Наприклад, коли виражають свої претензії до утримання ув’язнених, кажуть, що проблеми з медичною допомогою є і в Україні, і на окупованій території. Зрозуміло, що в української сторони є проблеми – в наших тюрмах не готові до спалаху коронавірусу, правозахисники публічно говорять про випадки не надання медичної допомоги, наприклад, онкохворим, у тюрмах недостатній медичний персонал, відсутнє потрібне обладнання… Але урівнювати ситуацію просто неможливо. Адже із розповідей людей, які вийшли з полону, ми знаємо, що деякі бачили медика лише один раз – коли він приходив привести полоненого до тями, щоб могли продовжити тортури. Треба розуміти різницю між поганою медичною інфраструктурою та свідомою політикою катування полонених. Без цього неможливо вирішити обидві ці проблеми.

Полонені на окупованому Донбасі та Криму в часи пандемії перебувають в найбільш вразливому стані, тому ми створили петицію #PrisonersVoice, щоб привернути увагу міжнародної спільноти до цього питання.

у список на обмін?

-Мені складно робити прогнози. Є люди, імена яких роками обговорюють у Мінську, вони навіть підтверджені у списках – але їх не віддають, бо їх викреслює сторона ОРДЛО. Заручники на окупованих територіях – це можливість шантажу з боку Росії для того, щоб вибити від України політичні поступки. І на мою думку, цей шантаж відбувається при мовчазному спостеріганні Німеччини, Франції, представників ОБСЄ. Вони не впливають на цей процес, хоча могли б. Чому виникли коефіцієнти, коли одну людину зі списку України обмінюють на двох-трьох зі списку та званих “ЛНР-ДНР”? Чому вимагають включати в обмін людей, які не мають стосунку до війни на Донбасі? Росія використовує технологію заручництва як метод ведення війни. І хоча є країни та міжнародні структури, які можуть впливати на цей процес, вони цього не роблять…

Рідні Богдана намагаються зробити все, що можуть, щоб ім’я хлопчини внесли в обмін, але це не завжди легко. Представники прокремлівських “республік” заявляють, що заарештовані за проукраїнські погляди люди засуджені за порушення законів республік за загальнокримінальними статтями, тому вони не пов’язані з війною та не підпадають під дію мінських домовленостей. Лишається тільки сподіватися, що Богдана вдасться витягнути якнайшвидше.

іолетта Кіртока, Цензор.НЕТ

Источник: censor.net.ua
Вам также может понравиться