Дефицит кислорода: почему врачей вызывают на допросы, а пациенты борются за право дышать?

Пока власть публично уверяет, что ситуация с кислородом в больницах контролируемая, волонтеры, медики и пациенты заявляют, что она критична, и людям приходится бороться за право дышать. А те, кто еще не заболел, впрок закупают кислородные концентраторы, увеличивая их стоимость на рынке.

Почему кислород, которым в цивилизованных странах были обеспечены все больницы еще до пандемии, для нас стал роскошью, и что прожитые в карантине восемь месяцев делала власть, чтобы решить эту проблему, – выясняли журналисты “Цензор.НЕТ”.

После того, как в Житомирской городской больнице №1 умерла 39-летняя преподаватель местного университета Ольга Грабар, ее знакомые, позвонившие нам, говорили, что, возможно, кислород на фоне его дефицита придерживают для “нужных” людей. Но, как выяснилось, проблема была в другом.

Кислород поступает в палаты через специальные магистрали – тоненькие трубы. Которые иногда не выдерживают необходимое давление. Если в начале осени они как-то справлялись, то сейчас ситуация изменилась.

Напомним, Ольга Грабар через социальную сеть “Фейсбук” обратилась к мэру города и попросила помочь решить проблему с кислородом. Женщина написала об этом 15 ноября, находясь в реанимации.

“Для людей в реанимации на ковид-19 уже нет кислорода!! Сегодня реанимация работала через раз! А это единственный наш шанс на спасение!!!! Вмешайтесь!!! Я знаю, вы в этом городе можете все!!!! Я не знаю, как нам сейчас пережить ночь, а на утро кислорода нет вообще!!!! Я сейчас сама тут лежу, кислород отключали за сегодня уже 8 раз!!!”

В комментариях под этим постом заместитель мэра Мария Мисюрова заявила, что по состоянию на 22:00 15 ноября “кислород есть, все отделения работают”.

Но в подтверждение слов Ольги, ее друзья публиковали скрины переписки с ней, где она сообщала, что с кислородом целый день перебои.

Их удалось решить на следующее утро. Ее отцу – доктору технических наук Ивану Грабару, который привез в больницу тепловую пушку, чтобы не перемерзали магистрали, по которым кислород поступал. Но вечером Ольга умерла.

А в Минздраве быстро отрапортовали, что ее смерть не связана с отсутствием кислорода. Видимо, там технические перебои с поставками кислорода не считают достаточным поводом для того, чтобы привлечь к ответственности тех, кто это допустил. Хотя после подобного нужно было бы, как минимум, провести проверку и выяснить, почему не отреагировали вовремя. Что еще могло случиться, если бы Иван Грабар не решил проблему для этой больницы? И как быть с другими?

На странице мэра, к которому обращалась Ольга, не появилось ни соболезнований, ни разъяснений для местных жителей, родные которых могут оказаться в подобной ситуации. Хотя эта трагедия получила широкий резонанс.

Комментируя ситуацию, отец Ольги в эфире одного из телеканалов рассказал, что после того, как появился пост его дочери, представители местной власти пригласили его, как доктора технических наук, человека, который много лет работал с криогенной техникой, на консультацию. Около 8 утра он уже был в больнице. И быстро разобрался, почему кислород поступал с перебоями. По его словам, кислород поступает при -183ºС, ему надо давать дополнительную энергию, тогда система не будет перемерзать. Из-за увеличения количества больных коронавирусом нагрузка на криогенную систему в Украине возросла в 20-30 раз. И если раньше больница брала 1,5 тонны кислорода за месяц, то теперь тонну в сутки – то есть ровно в 20 раз больше. Позднее этот талантливый и известный в стране ученый разместил пост, в котором публично обозначил проблему и призвал медиков обратить на нее внимание.

“Дорогі мої друзі! Щиро дякую за співчуття! Закликаю Вас – будьте обережні! Коронавірус – це дуже небезпечно! Бережіть себе. Не потрібно більше жертв… Всім лікарням України – прошу, пам’ятайте, при користуванні рідким киснем (-183 С) потрібна додаткова теплова потужність – 1,1 кВт*год на кожні 10 кг рідкого кисню. Тоді система не буде перемерзати, і наші співвітчизники залишаться живими… Добра Вам і здоров’я”, – написал он.

Но чтобы решать такую проблему, нужны люди, имеющие соответствующие знания. Иван Грабар заявил о том, что он готов помогать на волонтерских началах и наверняка таких людей можно найти в разных регионах нашей страны, было бы желание. И если Минздрав не видит в этом проблемы, значит, должны включиться местные власти. Ведь, если верить прогнозам медиков, нагрузка на систему только растет и ее пик еще впереди. Что же тогда будет?

“Врачи в самом отделении боролись за то, чтобы все было хорошо. А руководство больницы, возможно, свои технические проблемы не высказывало, не говорило, что они есть. После этого поста звонили из городской администрации. Я так понял, что кислород привезли, но были технические проблемы из-за перемерзания магистралей. Он не поступал, – рассказал в комментарии “Цензор.НЕТ” муж Ольги Сергей Левик. – Просто нужно было вовремя все утеплить. Это же проблема не одного дня. Возможно, врачи в этом не разбираются, но всегда можно обратиться к людям, которые в этом понимают”.

По словам Сергея, Ольга попала в больницу 2 ноября, где у нее обнаружили пневмонию и подключили к аппарату ИВЛ. Но постепенно ее состояние улучшалось. Она уже начала потихоньку есть, сидеть. “Она писала, что даже стояла у кровати, – говорит Сергей. – Сняли ИВЛ, но была кислородная маска. В понедельник утром приехал. С медсестрой говорил, все было нормально. Но после обеда уже не выходила на связь. А вечером врачи позвонили, что не смогли спасти. Тромбоэмболия. Тромб оборвался в легочной артерии”, – вспоминает он.

На вопрос о том, как лечили, объясняет, что Ольга на медиков, которые были рядом, не жаловалась. Напротив, просила привезти торт, чтобы хоть как-то отблагодарить. “Знаете, как говорят, что за все надо платить? Тут такого не было. Она хотела угостить медсестер и врачей, привез торт и чай, отказывались”, – продолжает он.

Покупали только один дорогостоящий препарат, который предусмотрен в протоколах европейских стран. Надеялись, что он поможет стабилизировать ее состояние.

Позднее о проблеме с подачей кислорода и его давлением заявила врач Черновицкой областной больницы Ольга Кобевко. Ее история тоже стала резонансной, поскольку после ее другого заявления о дефиците кислорода в больнице, заместитель главы ОГА обратилась в правоохранительные органы, чтобы они открыли уголовное производство. И врачу, которая каждый день спасает жизни, пришлось давать пояснения там, где это должны были бы делать совсем другие люди.

Несколько дней назад о сложной ситуации с кислородом рассказал и врач-анестезиолог Раздельнянской ЦРБ Иван Черненко.

По его словам, даже имеющуюся кислородную разводку невозможно использовать на полную силу, т.к. ограничены объемами кислорода. Причина проста, рассказывает Иван: “У больницы нет спецтранспорта, чтобы возить баллоны. Возим, внимание, в “буханке”(УАЗ-452). Вместить такая машина может не больше 13 баллонов. И когда за сутки уходило максимум 8-10 баллонов, плюс куча концентраторов нам хватало. Но сейчас много поступлений, и мы переводим пациентов с концентраторами в “ковидное”, но там разводки нет. То есть в инфекции стало меньше концентраторов, а расход кислорода только увеличивается.

Наш предел 54/л в минуту. Если больше, а надо намного больше, за сутки будет уходить более 13 баллонов. Машина просто будет не успевать привозить кислород”.

Врач обратился к районным властям, чтобы решить вопрос с транспортом, способным возить более 13 баллонов за раз.

“Я никому не желаю испытать то, что испытывает анестезиолог в ожидании кислорода, зная, что осталось на считанные часы. А что испытывает пациент, когда в банке для увлажнения перестает булькать, словами не передать. Койка без кислорода – это просто могила”, – отметил он.

Обращение было услышано. По словам Ивана Черненко, ситуация значительно улучшилась. Хотя проблемы все равно остались. В комментарии “Цензор.НЕТ” он рассказал, что, например, сейчас ему приходится несколько раз за ночь выходить на улицу и поливать горячей водой замерзший кислородный редуктор.

Но история, рассказанная Иваном Черненко, скорее, исключение – далеко не всегда необходимая помощь приходит. И сегодня есть масса маленьких больниц, вынужденных укладывать тяжелых пациентов на койки без кислорода.

Огромную помощь с кислородом больницам и пациентам оказывают волонтеры. Леся Литвинова активно работает с больницами Киева и Киевской области.

“Есть несколько вариантов, при которых у пациента в больнице оказывается кислород. Первый – в больнице есть централизованная разводка, которая ведет к большим бочкам, закопанным в землю, или к баллонам. Это нередко бывает в мелких больницах. Кислород в этих бочках и баллонах не материализуется сам по себе. Он туда привозится такими цистернами, как возится нефть, – говорит она. – Есть другой вариант – производить кислород прямо на месте, большими компрессорными кислородными установками. Это как кислородный концентратор, только очень большой. Он стоит в отдельном помещении, сосет в себя воздух, выдувает кислород. Плюс разводка по всей больнице. Для того, чтобы у себя такую поставить, нужно иметь хорошую подстанцию, потому что она требует электричества. Ну и, конечно, проект с компанией, которая поставляет электричество, что стоит немалых денег.

Есть вариант мелких кислородных концентраторов, которыми пользуются пациенты дома. Они, опять-таки, требуют мощной электроразводки, которая должна выдержать ту нагрузку, которую создают концентраторы. Соответственно, нужно полностью менять проводку, а также нужен проект с поставщиком электроэнергии”.

Сейчас, по ее словам, что-либо делать уже поздно, время упущено.

После случившегося с Ольгой Грабар мы задавали волонтерам, помогающим сегодня пациентам с коронавирусом и их родным, вопрос, обращаются ли родственники пациентов, которым не хватило кислорода или им отказали в госпитализации, в правоохранительные органы.

“Никто не обращается к правоохранителям, – рассказывает глава фонда “Корпорация монстров” Катерина Ножевникова. – Мы говорили с людьми. Насколько, конечно, можно говорить с человеком, у которого умерли мать или отец. Отвечают, что родителей не вернуть, и они не хотят обращаться. В нашем государстве люди не верят, что можно что-то сделать”.

Тем не менее, такие люди все-таки есть. Как сообщили “Цензор.НЕТ” в Главном следственном управлении Нацполиции, с марта по ноябрь текущего года начато 57 уголовных производств по ст. 139 (Неоказание помощи больному медицинским работником) УК Украины из которых: 11 закрыто (3 – Донецкая область, по 2 Закарпатская и Киевская область, по 1 Луганская, Николаевская, Харьковская и Черкасская области) и еще 46 находятся в производстве (7 Харьковская область, по 5 город Киев и Одесская область, по 4 Донецкая, Киевская, Львовская, Сумская области, 3 – Винницкая область, по 2 Днепропетровская, Луганская, Черновицкая области, по 1 Запорожская, Кировоградская, Ривненская, Тернопольская и Херсонская области).

Конечно, никто не ведет отдельной статистики, какая часть таких дел – это проблемы, связанные с кислородом. Да и не стоит ждать приговоров, чтобы решать проблему, достигшую катастрофических масштабов, несмотря на уверения власти о том, что ее решают.

По словам Катерины Ножевниковой, одна из основных причин такой ситуации – что у нас нет медицинского кислорода в том объеме, в котором он необходим. Одесский припортовый завод недавно получил лицензию на производство, и со временем проблема, возможно, будет решена хотя бы для этого региона, а пока ситуацию могли бы спасти кислородные станции. С помощью таких станций больницы могли бы себя обеспечивать. Но для этого власть должна была давно и активно включиться.

“Разводка – это отдельный процесс. Там есть проблемы по закупке магистралей. Но если бы поставили станции, больницы не зависели бы от производителей кислорода. Если бы они хотя бы сделали разводку, то могли бы ставить цистерны, ставить баллоны, покрывать необходимость в кислороде. Не сделали ничего. – Последний вариант обеспечения кислородом – это концентраторы. Они не зависят ни от разводки, ни от производителей. Купили, включили в розетку, машина производит кислород самостоятельно, – объясняет она и добавляет, что в области купили катастрофически мало. – Это просто слезы, учитывая количество стационаров. Стационары в катастрофическом положении. У нас есть больницы, в которых 2-3 концентратора на реанимационное отделение”.

А сейчас, даже если чиновники наконец-то опомнятся, то купить концентраторы будет очень сложно. По словам волонтеров, которые постоянно их закупают, чтобы помочь людям выжить, ближайшие поставки конец декабря – начало января.

Сказать, что государство вообще ничего не делает для решения проблемы доступа пациентов к кислороду, нельзя. Так, по данным Счетной палаты, через Минздрав на местах, правительство в октябре ввело отдельную субвенцию на закупку товаров, работ и услуг для обеспечения кислородом коек пациентов с COVID-19.

На что были потрачены эти деньги? По большому счету, ни на что. Лежат мертвым грузом на счетах. Из выделенных в октябре 571 млн грн на конец ноября оказалось использовано только 8,9 млн грн – 1,5%. Из 24 областей и города Киев только 6 осуществили расход – Житомирская, Ивано-Франковская, Сумская, Тернопольская, Херсонская и Черновицкая.

Несмотря на это, в ноябре субвенцию увеличили до 1,5 млрд грн. Как их используют, пока что информации нет. Известно лишь, что всего с марта по ноябрь на мероприятия, связанные с обеспечением кислородом и концентраторами, использовано 292 млн грн.

Если же говорить о закупках непосредственно кислородных концентраторов, то они ведутся с марта, когда на них было потрачено 15 млн грн. За три недели ноября концентраторов купили на 132 млн грн, а всего оплачено 308 млн грн за закупку концентраторов и другого необходимого оборудования (за счет, в том числе, средств местных бюджетов и больниц).

Что дальше будет с деньгами, выделенными на субвенцию, не ясно. Как следует из ответа Министерства здравоохранения на запрос “Цензор.НЕТ”, деньги давались с условием, что области и столица до конца этого года должны обеспечить подачей кислорода 80% всех ковидных коек. На сегодня, по данным ведомства, коек с подведенным кислородом или оснащенных кислородным концентратором всего около 50%. Смогут ли регионы выполнить условие, как поведет себя Минздрав, если оно не будет выполнено (а это более вероятно), будет ли продлеваться субвенция в следующем году, неясно.

Впрочем, с самим кислородом проблем возникать не должно, полагают в Минздраве. “В большинстве регионов производители кислорода способны производить увеличенные объемы кислорода медицинского”, – говорится в ответе. – Проблемой с доступом кислорода к пациенту является ограниченное количество тары для его транспортировки.

Национальная служба здоровья, которая является основным источником финансирования больниц, принимающих на лечение больных с коронавирусом, на наличие кислорода никак повлиять не может. Да, ковид-пакеты подписываются только с теми больницами, которые соблюдают необходимые условия. Одним из них является возможность обеспечить проведение оксигенотерапии с помощью источника кислорода высокого давления и большой мощности. Это могут быть баллоны со сжатым кислородом, резервуар со сжиженным кислородом или кислородная станция.

Однако поток больных, в том числе тяжелых, постоянно растет, а жесткого требования к увеличению мощностей больницы, нет. Равно как и требования 100% обеспечения кислородом “ковидных” коек. Количество пациентов, госпитализированных с COVID-19 в октябре, по сравнению с сентябрем выросло почти на 80%. Из общего количества пролеченных пациентов в октябре 55% были подключены к источнику кислорода; 9 с половиной тысяч лечились в отделении интенсивной терапии, а более 4 тысяч пациентов были подключены к аппарату ИВЛ.

В НСЗУ утверждают, что обеспечение кислородом – обязанность местных властей и самого медучреждения. Потому что любая больница, “которая имеет договор на стационарное лечение пациентов с коронавирусом, получила деньги, чтобы купить все необходимое для помощи пациенту и на выплату доплаты медикам. Кроме средств от НСЗУ, согласно закону, местные власти, как владелец заведения, обязаны инвестировать в свои больницы и обеспечить организацию медицинской помощи в регионе”, отмечают в службе.

Найти выход из положения, в котором оказалась страна из-за бездействия властей, неумения организовать процесс подготовки к мощной волне заболевания, о которой предупреждали медики, непросто. Когда больницы буквально забиты тяжелыми пациентами, сложно освободить койки и начать ремонтные работы по проведению разводки для централизованной подачи кислорода. Да и компаний, которые умеют это качественно делать, у нас не так уж много.

Сейчас, по сути, мы занимаемся латанием тришкиного кафтана, рвущегося по швам от всё возрастающего наплыва тяжелейших пациентов. Разумеется, необходимы скоординированные меры по решению задачи. Государство должно решить вопрос не только налогообложения компаний, которые производят и импортируют кислород. Что делать, к примеру, с электричеством в регионах? В маленьких больницах в регионах электросети еле справляются с кислородной станцией или несколькими кислородными концентраторами. Да и стоимость электричества высокая.

По словам волонтера Леси Литвиновой, и с этим мнением согласны многие врачи, наиболее реальным решением вопроса могло бы стать быстрое строительство мобильных госпиталей: “Есть вариант запустить мобильные госпитали, о которых сейчас говорят. На базе чего угодно – хоть Дворца спорта, сделать там нормальную разводку, поставить кислородные станции, направить туда пациентов, а в это время делать необходимые разводки в больницах”.

Но принимать меры в любом случае нужно оперативно. Только так можно увеличить шансы людей на жизнь.

Источник: censor.net
Вам также может понравиться