Дмитрий Разумков: “Большую часть рассматриваемых вопросов мы видим в последний момент перед совещанием СНБО. По-другому оно, к сожалению, не работает”

Спикерское соответствие Дмитрия Разумкова занимаемому креслу можно оценить фразой, которой часто сопровождают примерку нового костюма: "Сидит как влитой".

В самом деле, нужно обладать внушительным набором умений, навыков и специфических качеств, чтобы в 37 лет управлять громадиной, состоящей из людей, документов, полномочий, недвижимости и бюджетных средств. Причем не просто управлять, но демонстрировать врожденный вкус к консолидации и координации, манипуляциям и лавированию, интриганству и преодолению интриг.

И всем этим приходится заниматься в среде, где главное – не ошибаться; не то проглотят – и забудут как звали.

Пока грубых ошибок Разумков практически не допускает. Более того, на фоне сатириконовской пестроты управленцев эпохи Владимира Зеленского Дмитрий Александрович выглядит пугающе адекватным своей должности. “Далеко пойдет, если не перегнет с амбициями” – вот одна из типовых характеристик действующего председателя Верховной Рады от народных депутатов с опытом. Судя по ревниво-неодобрительным репликам, доносящимся из Офиса Президента, там пришли к схожим выводам.

Вывести таких людей на откровенность – задача трудновыполнимая, но мы попытались. Оцените разброс тем беседы: протесты у стен Офиса Президента и заседания СНБО, велосипедные увлечения и Украина как парламентская республика, обвинения в бонапартизме и перспективы расширения коалиции. А также ковид, Ермак, Подоляк, раскол во фракции “Голос”, “Моторсіч”, крымско-китайский демарш и еще многое.

– Да, голосовал. Я с вами согласен: этот документ носит абсолютно декларативный характер. Скажу больше: вы наверняка видели оригинал документа и то, какие изменения были предложены. Там, к примеру, поначалу фигурировало Управление делами президента, которое точно не является зоной ответственности Верховной Рады Украины…

Далее. Насколько мне известно, большинство тех, кто голосовал за этот документ, понимали, что он носит сугубо декларативный характер. Лично я считаю, что если вы с чем-то не соглашаетесь, можете выходить на мирные акции. Это абсолютно логично, это предусмотрено Конституцией и в истории нашей страны часто помогало выходить из непростых ситуаций.

Но то, что происходило под Офисом Президента, уже нельзя назвать мирной акцией. Бить окна – это не мирная акция. Как и рисовать на стенах. Дело даже не в том, что это происходило под Офисом Президента. У меня была бы ровно такая же позиция, случись это перед Верховной Радой, Кабинетом Министров или перед моим домом, или перед вашим. Стены сдачи не дают, так оно не происходит…

эффектная формулировка, но ведь не секрет, что за этими стенами находилось большое количество сотрудников правоохранительных органов.

– Правильно – но, видимо, в тот вечер правоохранительными органами было принято решение не идти на столкновения.

Вы правильно заметили: то, что прописано в этом документе, – это то, что и так должны (и, я уверен, будут) делать правоохранительные органы. И да, этот документ носит декларативный характер и демонстрирует позицию Верховной Рады – той части, которая за него проголосовала. Хотя я думаю, что и многие другие депутаты разделяют озвученные мною принципы. Другое дело, что из-за наполнения или ненаполнения этого документа не все за него голосовали.

– Я не являлся инициатором этого внеочередного заседания Верховной Рады. Поэтому возможностей изменить формулировки или повестку дня у меня не было. Авторы все прописывали так, как считали нужным.

– Во-первых, я являюсь внефракционным депутатом…

– …а во-вторых, несколько фракций действительно не дали своих представителей в ВСК по этому вопросу. После этого была инициирована еще одна ВСК, куда не вошли представители “ЕС”. Она имеет более широкий формат, включает какие-то переговоры, пленки и тому подобное.

Но вообще-то говоря, на минувшей пленарной неделе мы должны были рассматривать оба эти вопроса. И тут мы “зашли” в 2194 (Проект закона о внесении изменений в Земельный кодекс Украины. – Е.К.). Никто не рассчитывал, что процесс настолько затянется. Ведь, по большому счету, мы проходим этот законопроект уже во второй раз. И в первый раз смогли пройти его за полтора часа.

– Тем не менее, важно же, чтобы этот вопрос не просто попал в зал, а чтобы он был проголосован, правда? И потом, наши коллеги получили подписные листы для проведения внеочередного заседания по теме “вагнеровцев”. То есть я и аппарат Верховной Рады – все от нас зависящее сделали. По состоянию на сегодня, насколько мне известно, эти подписные листы с достаточным минимумом в 150 подписей в Верховную Раду возвращены не были. А если нет 150 подписей за внеочередное заседание – тогда возникает большой вопрос, наберется ли достаточное количество подписей за создание ВСК. Ведь если мы говорим об эффективности работы Верховной Рады, то нам нужно не пиариться, а делать все, чтобы эта работа была эффективной.

 о перемещении центральных органов исполнительной власти из Киева в регионы (областные центры или центры территориальных громад) – в течение ближайших двух лет?

– Во-первых, это не сенсация, поскольку он такую позицию занимал еще во время избирательной кампании… Я сейчас не могу быть достаточно объективным; нужно поднимать цифры. Я все-таки по первому образованию – экономист и люблю считать и понимаю, сколько стоит переезд одного министерства.

– Это логистика и люди. Потому что какой-то объем кадров вы сможете найти в том или ином регионе, а кого-то придется туда перевозить. А это, сами понимаете, – проживание и перемещение.

– Я не думаю, что это возможно. Министерства еще могут переехать – а у парламента есть свое здание, в котором он работал, работает и будет работать.

– Не думаю, что эти вещи взаимосвязаны. И я пока не готов сказать, почему именно сейчас вновь озвучена эта инициатива. Думаю, коллеги из Офиса Президента лучше могут объяснить, что они имеют в виду.

– Нет, по этому вопросу мы не говорили.

Логистически я примерно представляю себе, сколько всего придется учесть. Это и обслуживающий персонал, и техническое обеспечение, и вопросы безопасности, та же закрытая связь. Мы же понимаем, что весь Печерск, по большому счету, пронизан спецкоммуникациями и связью. “Сотка”, “двухсотка”, СК и многое другое.

С учетом того, что мы находимся в состоянии войны, это – небезопасно.

В общем, если такая идея есть, нужно посмотреть, сколько это будет стоить, и насколько будет оправдано. Понятно, что сегодня мы ограничены в ресурсах и возможностях. Может, лучше отправить эти деньги на поддержку медицины?

– Во-первых, руководство фракции “СН” не передавало мне письмо – и тогда нужно переадресовать ваш вопрос им. А во-вторых, очень легко об этом говорить. Но если руководство фракции возьмет на себя ответственность финансировать лечение людей, которых в условиях карантина будет находиться в кулуарах больше, чем это предусматривают карантинные ограничения, – мы можем это с ними обсудить.

– Нет, я за возвращение журналистов в кулуары. Честно говоря, я не думал, что ситуация с ковидом настолько затянется.

– Я понимаю. Поверьте, у меня никогда не было боязни журналистов: я и в кулуары выходил, и на пресс-пойнт. Не вижу в этом никакой проблемы.

Но сегодня мы видим, что страна опять входит в красную зону карантина. Понимаю, что политически мне лучше было бы сказать: “Да пожалуйста!” Как это делают некоторые мои коллеги, которые в глаза говорят “Да мы только за!”, а когда доходит до дела – звучит другая риторика.

Если обращение от фракции будет у меня – рассмотрю его, не вопрос. У кого-то была идея на все балконы зала пустить журналистов – я готов ее рассмотреть. Пускай коллеги выступят с такой инициативой.

– Я действительно в недалеком прошлом – политтехнолог. А с другой стороны, я сегодня – глава Верховной Рады. И считаю, что ни один государственный орган не может быть использован для смещения акцентов восприятия обществом того или иного события. У каждого чиновника, у каждой институции – есть задачи, выполнение которых четко прописано законом. И ни в одном из этих законов не прописана PR-составляющая. Она если и есть, то в парламенте: слишком уж большое количество политиков на один квадратный метр.

– Смотрите, справедливость не может быть справедливостью в восприятии кого-то. Справедливость – это верховенство права.

– У каждого из нас тогда может быть своя справедливость. И далеко не всегда она будет совпадать с теми нормами морали и закона, с теми базовыми ценностями, в которых живет общество.

– Не готов ответить на вопрос, что случилось с СНБО.

– Я присутствую практически на всех заседаниях СНБО – за исключением тех ситуаций, когда они переносятся в последний момент (улыбается.– Е.К.). Свою позицию как член СНБО высказываю публично за счет своих голосований, вы ее явно тоже видели. Считаю, что все должны действовать в рамках закона. Как лично я, так и все остальные. В том числе, и члены СНБО. Каждый – в пределах своей компетенции и тех возможностей, которые даны законом.

– (С улыбкой) Не вроде бы, а совпало. Причем оно должно было состояться в пятницу, но в последний момент перенеслось на четверг.

– На двух, оба пропустил из-за командировок в регионы.

– Как раз на этом заседании меня тоже не было.

– Нужно понимать объем информации, которую на заседании СНБО давала непосредственно СБУ. С одной стороны, мы, конечно, должны учитывать интересы национальной безопасности, а это стратегический объект. С другой стороны, мы также должны принимать во внимание инвестиционную привлекательность страны. Потому что такие действия по-разному воспринимаются инвесторами. Как в Украине, так и за ее пределами.

– Китайская сторона говорит, что нет.

– Ну, я склонен верить коллегам (улыбается еще шире. – Е.К.).

– Я бы мог стать дипломатом, поскольку заканчивал Институт международных отношений.

– Повторюсь: для того, чтобы до конца, в полном объеме делать выводы, мне нужно было бы быть на том заседании и слышать позицию Службы безопасности Украины.

– Нет, не присылают. Все это остается в стенах того зала, где прошло совещание. Да и большую часть рассматриваемых вопросов мы видим в последний момент перед совещанием. Так, например, было на последнем, на данный момент, совещании СНБО. По-другому оно, к сожалению, не работает.

– Пока нет. Смотрите, я готов присутствовать на всех заседаниях СНБО, я точно от них не прячусь. Это же все легко проверить: посмотреть, когда было подписано распоряжение на командировку, когда был анонс на сайте, наконец, когда была озвучена измененная дата проведения заседания СНБО.

А свою позицию я не скрываю: вы знаете, где голосую за, а где – воздерживаюсь или не голосую вовсе.

– Важно не то, как они будут выглядеть, важно, чтобы любые решения отвечали закону и были последовательными. Все очень просто: не знаешь, как поступать – поступай по закону. Берем закон, смотрим – и, исходя из этого, принимаем решение. Именно на этом основаны результаты моих голосований на заседаниях Совета безопасности и обороны.

– Я считаю, что если мы говорим о гражданах другого государства, до которых украинское правосудие, извините за сленг, физически не может дотянуться – однозначно это должны быть санкции. Если же речь идет об украинских субъектах хозяйственной деятельности или гражданах Украины, и они нарушили наши законы, и тем более работают против нашей страны – то тут, не санкции нужно применять. Здесь правоохранители должны доработать весь процесс, а виновные – понести заслуженное наказание. Именно так предписывает действовать Уголовный кодекс Украины.

– Со мной это не обсуждали.

– У меня хорошие рабочие отношения с представителями всех фракций. И я думаю, что владею достаточно большим объемом информации о том, что происходит в Раде.

– Это ответ (улыбается).

– Нет, мы не обсуждали эти вопросы. Я думаю, что если бы у коллег были эти претензии, они бы их озвучили. И если есть претензии к моей работе – Рада всегда может принять соответствующее решение.

– Не было. А то, что мы можем обсуждать рабочие моменты, – это, я считаю, правильно. В споре рождается истина. Когда-то я с кем-то соглашаюсь, когда-то – со мной. По-разному бывает. Но что касаемо моей работы как руководителя парламента, глобальных замечаний от парламента я не слышал.

– Не знаю, это нужно задать вопрос Андрею Борисовичу и Андрею Иосифовичу (улыбается). У меня разные были отношения…

– Нет, я же сказал: бывали разные отношения, разные моменты…В зависимости от ситуации. Понимаете, я не воспринимаю ситуацию в разрезе позитивного или негативного восприятия меня. Я не могу всем нравиться или не нравиться, но считаю важным, чтобы были рабочие конструктивные отношения. Я это исповедовал, исповедую и буду исповедовать. В то же время, очень не люблю подковерные игры, поэтому свою работу веду открыто.

the record, а г-н Подоляк и публично – утверждают, что вы ведете свою политическую игру. Вот февральская цитата Подоляка в интервью РБК-Украина: “Мне кажется, что спикер немного вышел в фальстарте и начинает демонстрировать свою самостоятельность. Для команды это плохо, для команды это вредно, для Украины это тоже вредно”. А вот цитата из разговора с моим источником: “Разумкову, с одной стороны, нельзя публично рвать с этой командой, он с ней пришел в политику, избиратель его не поймет. А с другой стороны, как человек умный он понимает, что разрыв неизбежен и в мыслях выстраивает собственную политическую силу”.

– А у нас все партии – лидерского толка. Что касается коллег из Офиса, которые говорят про фальстарт – это их видение. Им виднее. Они тоже проходили какие-то успешные, часто неуспешные, кампании. Можем посмотреть по послужному списку.

– Попробую ответить. В моем понимании команда появилась еще в 2018 году, на улице Новоселицкой (место, где находился предвыборный штаб кандидата в президенты Зеленского). Команда – это в первую очередь принципы, вокруг которых объединились определенные люди. Часть из них в обойме и сегодня. Кто-то в парламенте, кто-то – в Кабинете Министров, в Офисе президента. Кто-то уже не в активной политике. Но, тем не менее, этот пул людей шел именно за принципами, которые у каждого были внутри. Это они, в первую очередь, имеют право рассуждать о командности или не командности, а не те, кто появился сегодня…

– Я имею в виду источники, публичные и непубличные, про которые вы говорили. Поэтому не считаю, что нарушил те принципы, с которыми приходила команда. Больше скажу: для меня это принципиально – не нарушать эти принципы, с которыми иду по жизни. Я уверен, что если вы станете политическим флюгером, через какой-то промежуток времени ветер перемен вас далеко унесет.

– Сам придумал.

– Я не теперь велосипедист.

, который я для себя назвал “Молодость Литвина” (того самого, где вы красиво и задумчиво едете в машине и дефилируете по зданию парламента). У меня вопрос: вы же понимаете, что любое ваше такое “человеческое” видео, откровение будет воспринято как технологический трюк? Зачем тогда это делать? Над подтягивающимся на турнике Тигипко в свое время ржала вся страна. Над Юлией Владимировной с сырниками – тоже.

– Во-первых, те, кто меня знает, знают, что я езжу на велосипеде давно – года 4, наверное… Я вам могу прислать, сколько я проехал, например, минимум и максимум. (От автора: И прислал).

– 15 км. В конце прошлого года мой максимум был 86 км.

– В Киевской области. Выезжаю из дому и еду. Здесь нет попытки покрасоваться, заметьте, моей личной жизни не так много в Фейсбуке или еще где-то. В этом плане стараюсь беречь семью, родных, близких – потому что я выбрал этот путь. Им в этом плане тяжелее. Если мы говорим про мою пиар-составляющую… Я же не фотографируюсь в магазине – хотя часто хожу в магазин. Вы же не видели такого, чтобы я стал и начал делать селфи на фоне колбасного отдела?

– Тогда бы вы тоже сказали, что пиарюсь, а я действительно хожу в магазин.

– Я очень давно хотел выехать на велосипеде. Даже рассчитывал, что буду кататься зимой. Потому что прошлая зима позволяла это делать. А эта зима – ну, как по грязи кататься?

– За мной машинки охраны не едут.

– Нет, не увязываются, потому что в большинстве своем люди не успевают “отцентровать”, кто поехал. Я хожу, гуляю с детьми там, где живу. Опять же вы можете пойти, соседей поспрашивать. Я не делаю это ради пиара. Я делаю это потому, что все равно остаюсь человеком – несмотря на то, что я глава Верховной Рады. У меня есть семья, у меня есть хобби, которое я не использую сегодня в угоду пиару, а потому что мне это правда нравится. Я, как любой живой человек, хожу в магазин, езжу.

– Давайте, мы еще возьмем фото, где я еду за рулем машины. Но вы же потом и это назовете пиаром. А я поехал просто погулять…

– Вы там были?

– Я это стараюсь делать в своей работе. У меня все очень просто: я иду по закону, по регламенту. То, что предусмотрено действующим законодательством, – делаю. Если мы говорим про мою личную позицию, вы знаете, что она то совпадает, то не совпадает с тем, как голосует фракция. Если вы посмотрите на фракцию, очень часто какая-то ее часть поддерживает или не поддерживает те или иные инициативы. Я считаю, что это нормально. То, что вы называете турборежимом, – объективно большая часть этих законов была подготовлена в рамках избирательной кампании.

– Мы и сейчас рассматриваем законопроекты с такой же скоростью.

-Практически все законы у нас проходят по сокращенной процедуре. Если мы говорим про полную процедуру рассмотрения, то это около часа. Если мы говорим про сокращенную, – это около 17 минут. Везде, где у нас первое чтение, если поднимете и посмотрите стенограммы Верховной Рады, мы идем по сокращенной процедуре.

– Да. Нравится мне это или нет? Нет, не нравится. Но опять же, нужно признавать ошибки – и их исправлять. Кем они были допущены, сейчас не столь существенно.

– Постараюсь ответить максимально честно и с разных точек зрения. С одной стороны, я меньше времени занимаюсь парламентом, чем вы о нем пишете. Но я прекрасно помню, что ключевые решения и выход из очень сложных, порою критических, ситуаций в стране – происходил именно в парламенте. И, несмотря на всю ту политику, которой много, парламент все равно являлся, является и будет являться точкой стабильности государства. Если мы посмотрим на действия политиков в этом созыве, мне приятно констатировать тот факт, что когда начался ковид, все отложили политику в сторону.

– Я в этом уверен. Видел, как работали группы, потому что мы не могли тогда заседать. Помните, в начале пандемии мы перешли в режим комитетов и фактически должны были заходить в зал лишь для голосований. Я помню, насколько тяжело работали люди – до 4, 5 утра. И так по нескольку дней – для того, чтобы наработать консенсусные законы. Этот парламент на нерегламентном, но консенсусном уровне запустил процесс принятия решений в оперативном режиме. Вы же видите, что есть ряд законопроектов, которые приняты и стали законами при согласованной работе зала: сегодня проект появился, завтра мы его можем проголосовать. И все это не потому что там, извините за сленг, есть какой-то “шкурняк” кого-то из народных депутатов Украины. Здесь есть понимание ответственности перед страной. Но чтобы решение парламента было действительно консенсусным, необходима позиция всех фракций, что оно должно быть рассмотрено в ускоренном режиме. Парламент себя демонстрирует как эффективный инструмент. Мы живем в парламентско-президентской республике.

Вы спрашиваете, может ли быть страна парламентской республикой? Да. Кто это может решить? Только народ. Произойдет ли это в ближайшем будущем? Не знаю, не уверен. Объясню, почему. Граждане Украины привыкли выбирать президента именно прямым голосованием. Не так, как это происходит во многих странах Европы, где президента выбирает парламент.

Люди у нас хотят выбирать президента. Исходя из той социологии, которую знаю и вижу я, где, в том числе, обсуждаются вопросы формы правления, сторонников парламентской республики столько же, сколько и президентской – 50 на 50.

– Нет, я здесь не боюсь ответа. Отвечаю абсолютно искренне. Вы правильно сказали, что многие люди голосуют, исходя из конъюнктуры; в зависимости от того, насколько правильно или неправильно подается месседж через телевизор.

– Да. Но смотрите, сегодня этот вопрос не находится в такой широкой информационной плоскости. Я вам говорю о той социологии, которая есть сейчас. Не думаю, что она глобально поменяется. Она плюс-минус останется такой же. Есть ли свои плюсы в парламентской республике? Да, вы о них говорили. Есть ли плюсы в нынешнем формате? Есть, это дуализм власти. Это балансиры, которые должны быть.

Мы можем посмотреть на историю других государств. На самом деле наиболее успешные страны мира являются парламентскими республиками. Исключение – Соединенные Штаты Америки и Франция, входящие в первую десятку. Все остальные – парламентские республики. Можем ли мы этот опыт на себя перетягивать? Не знаю. Возможно. Произойдет ли это в ближайшем будущем? Думаю, что нет.

– Ну… об этом многие и раньше говорили, и сейчас говорят.

– Я не думаю, что сейчас произойдет вот такая ротация – и “Батькивщина” зайдет.

– Это будет по-разному восприниматься внутри фракции “Слуга народа”, это будет по-разному восприниматься обществом. По состоянию на сегодня я не понимаю, под что создавать новую коалицию. Мы даже не “Батькивщину” берем, а фракции в целом. Под что происходят эти изменения? Сегодня количество депутатов в монобольшинстве достаточное для того, чтобы коалиция существовала и формально, и реально. 244 депутата входят сегодня во фракцию “Слуга народа”. Если мы говорим о переформатировании и создании более широкой коалиции, надо понимать, какие цели будут стоять. Они пока не озвучены. А если они не будут озвучены, то говорить о таком переформатировании – достаточно глупо.

– Тогда нужно приходить к тому, чтобы в коалиции были все партии, которые находятся в парламенте. И у нас стол будет стоять на шести ножках. Это утопия, нереалистично – и вы это прекрасно понимаете.

– Вот именно. Чтоб не получилось так, что ножек будет шесть, но у каждой из них будет своя длина. Стол тогда будет крениться, заваливаться, а может и рассыпаться.

– Я думаю, что Кира Александровна Рудик и Ярослав Иванович Железняк смогут на это ответить. Я на таких переговорах не присутствовал. И с моей стороны ссылаться на источники будет некорректно.

– Плохо отреагировал… Надо отдать должное в том, что во фракции “Голос” до последнего момента была правильная внутрипартийная дисциплина; решения принимались на фракции. Я понимаю, что там это легче делать, потому что их фракция – меньше, чем другие. Но было понимание, какую позицию будет занимать фракция по тому или иному вопросу. Изменится ли сейчас ситуация? Надеюсь, что нет. Потому что любой конфликт в парламенте плох. Он негативно влияет на атмосферу – и во фракции, и в целом, в стенах Верховной Рады Украины. Поэтому я очень надеюсь, что и Кира Рудик, и Ярослав Железняк смогут урегулировать эту ситуацию и дальше выполнять свои функции. Я не говорю сейчас о личном отношении к руководителю фракции “Голос” Железняку, с моей точки зрения, как руководителя парламента, он – хороший глава фракции.

– Для Верховной Рады из плюсов был меморандум, который мы подписали с Европарламентом, с господином Давидом Сассоли. Это хороший шаг. К тому же, меморандум – бессрочный, что хорошо, поскольку обычно они носят ограничения по времени. Что касается встреч, они были очень конструктивные – и с главой парламента Бельгии, и с замом Генерального секретаря НАТО.

– Мы проговорили важные вопросы, которые сегодня стоят перед Украиной и с точки зрения безопасности, и с точки зрения того, чем мы с НАТО можем быть обоюдно полезны друг другу.

– Обсудили совместные действия в рамках пандемии. Потому что НАТО – это не только военный блок, но еще и гуманитарная организация. И если мы говорим с вами про совместную борьбу с пандемией, то страны НАТО оказывали нам, в том числе, и гуманитарную помощь. Со своей стороны, Украина тоже делилась тем, чем могла.

– Например, украинские самолеты АН-124, АН-225 “Мрия” использовались в рамках операций для обеспечения помощи в борьбе с пандемией.

Еще один важный механизм взаимодействия – совместные учения. Украина может делиться боевым опытом, который наша армия, к сожалению, получает на протяжении 7 лет войны. Мы за это платим очень высокую цену, хотя очень бы хотелось, чтобы такого опыта у нас не было.

Если же мы говорим о Люксембурге, где у меня тоже были встречи, то это достаточно успешное государство Европейского Союза. Одно из наиболее богатых, притом с позитивной динамикой. В свое время с нашей стороны этот вопрос не находился во главе угла. У нас ведь очень многие пытаются определить государство размерами. А если мы говорим про Европейский Союз, там каждая страна важна для принятия решений. Поэтому если мы хотим быть успешными и двигаться вперед, то должны выстраивать взаимоотношения со всеми, пытаться найти и поддерживать конструктивный диалог со всеми государствами.

– Да, анализирую. Здесь много факторов. Один из наиболее важных – спрос на вакцину. Второй момент – это коммуникационная стратегия, которая, на мой взгляд, не до конца была реализована. Потому что сначала больший упор был на Рfizer и Мoderna, их ожидали. Потом появились другие вакцины – и до общества эту смену курса – относительно Сovishield – не донесли должным образом. Теперь мы видим и негативную информационную кампанию по отношению к вакцинам.

– Что зависело от нас как от парламента, – мы выполнили. В прошлом году обеспечили деньги в ковидный фонд. При принятии бюджета этого года была большая дискуссия, нужно ли создавать отдельный фонд. Мы отправили ресурсы по министерствам. У каждого, кто занимается борьбой с коронавирусом, была своя доля – мы не создавали единый котел.

Но потом все-таки было принято решение о формировании дополнительного фонда по борьбе с ковидом. Ресурсы, которые туда будут поступать, пойдут как раз на вакцины и на поддержку медиков. Недавно был принят закон, который дает возможность ввезти в Украину Рfizer. До этого были приняты изменения в бюджет.

То есть за нами задержки в этом плане точно нет. Еще раз: то, что зависит от Верховной Рады, мы сделали и делаем.

-Здесь надо будет исходить из того, сколько областей попадут в красную зону, насколько будет негативная динамика. Как сообщали в Кабмине, если 13 областей попадают в красную зону, то это является основанием для введения локдауна. Поэтому, по возможности, нужно искать баланс между тем, как мы сможем обезопасить людей с одной стороны, а с другой – как сделать так, чтобы экономика работала. Ведь очередная волна коронавируса и локдаун будет бить по всему бизнесу, прежде всего по малому, потому что крупный проходит эти испытания намного легче.

– Во-первых, спикеру нельзя нарушать регламент, потому что это поломает полностью структуру работы.

Второе: в рамках работы в парламенте ты должен с уважением относиться ко всем.

– В том числе. И тогда чаще всего ты будешь видеть от них обратную реакцию. Потому что можно побить горшки в первый день, а дальше, когда нужно будет, скажем, быстро принять закон по ковиду или изменения в бюджет – тебе придется идти разговаривать с коллегами.

И третье, это, наверное, уже не только про главу парламента: врать не надо. Если ты раз нарушишь свое слово, в следующий раз тебе не поверят.

– Я даю обещания, если знаю, что у меня получится их выполнить. Или – сразу же оговариваю моменты.

– Я старался таких обещаний не давать. Но был случай, когда по незнанию я дал кое-какие обещания еще на уровне подготовительной депутатской работы.

– Кабинеты свои поотдавал коллегам.

– В секретариате главы Верховной Рады у меня получилось меньше кабинетов, чем могло бы быть. (Слегка смущенно улыбается).

– Да. Тем не менее, обещание было дано, и его надо было выполнять.

Источник: censor.net
Вам также может понравиться