Гендиректор издательства “Фолио” Александр Красовицкий: “Украинскому рынку книги необходимо 100%-ное эмбарго на ввоз книг из России. Вообще любого информационного продукта”

Как живется украинской книге во второй год ковида – да еще и посреди шагающего по стране жесткого локдауна? Вопрос риторический: неважно живется. Закрываются книжные магазины, съеживаются бюджеты, терпят убытки издатели. И это при том, что никуда не делись давние проблемы: неуклюжая украинская госбюрократия, пиратство, упадок библиотек, мощная экспансия российской книги…

О том, почему и в этой ситуации нельзя отчаиваться, а главное – что для украинской книги может сделать государство, “Цензор. НЕТ” побеседовал с генеральным директором крупнейшего украинского издательства “Фолио” Александром Красовицким.

– Давайте разделим отрасль на две части: отрасль издателей и отрасль книготорговцев. Я предполагаю, что издатели как-то задержат дыхание, сократятся и выживут. Исключение составляет слой средних издателей.

Почему?

— Потому что, с одной стороны, легче выжить малым, которые полностью задержат дыхание, прекратят деятельность, а через какое-то время — проснутся и начнут работать. С другой стороны, легче выжить большим, которые имеют хоть какой-то запас прочности и уверенности в себе, постоянный коллектив, постоянную часть доходов, не связанную с розничной торговлей и так далее.

А вот средних издателей сковывает как невозможность остановиться, так и отсутствие запаса прочности. Поэтому, как обычно, во все кризисы “уходит” как раз средняя часть рынка. И книжная торговля.

— Совершенно верно. Начнем с супермаркетов. В первый локдаун им запретили работать с книгами. Во второй — сделали вид, что не замечают. В итоге кто-то работает с книгами, кто-то не работает; одни эти отделы заклеили пленкой, другие — продолжают работать, и это дает доходы всем участникам рынка.

Идем дальше. Книжная торговля у нас традиционно оффлайновая. И вот вам типичный сценарий развития событий. У среднестатистического магазина такой-то объем расходов и примерно такой же объем доходов. (До карантинов почти все работали без прибыли) . Однако, за время карантина некоторое количество людей, которые прежде никогда не заказывали книги онлайн, научились это делать и поняли, что им это интересно. Соответственно, в “бумажных” магазинах объем расходов остался примерно на том же уровне — в то время, как объем доходов (когда они откроются) уменьшится на то количество клиентов, которые теперь заходят за книгами в интернет и не заходят в “бумажные” магазины.

.

— Таким образом, значительная часть магазинов, не обладающих своими помещениями или находящихся не в торговых центрах, — эти магазины просто закроются, потому что сумма доходов не будет совпадать с суммой расходов. При этом они повлекут за собой следующее звено цепи…

— Издательства, перед которыми магазины не рассчитаются за полученный товар. В результате чего этот товар будет лежать и лишь частично продаваться; станут накапливаться долги. Как следствие — все проблемы закрытых магазинов примут на себя работающие издательства.

 “Левому берегу” вы приводили скорбный список закрывшихся магазинов со славной историей. А что по ходу нынешнего локдауна? Известно ли вам о закрывшихся по Украине крупных книжных магазинах?

– Скажу так: каждая из крупных сетей закрыла какое-то количество магазинов. А именно — “Книгарня Є” , “Книголенд” , может быть, сети поменьше. И это объективный процесс. Что касается малых магазинов, то они закрываются тихо. И о закрытии этих магазинов партнеры узнают уже потом, когда становится ясно, что торговля не ведется, и будет возврат книг. Я, например, закрыл наш книжный магазин в Киеве на Петровке. Он объективно не выдерживает аренды. Пришлось закрыть и магазин на пл.Рынок во Львове. Возможно, мы его откроем неподалеку в уменьшенном формате — но это уже будет совсем не того размера бизнес.

Говоря о том, почему и как это происходит, стоит кое-что объяснить. Допустим, вы – покупатель и привыкли приходить в магазин бумажных книг. Тамошний ассортимент — обычно 5-6 тысяч наименований книг. В половине случаев вы приходите на кассу и говорите: я хочу такую-то книгу, у вас она есть? Покупаете книгу — и уходите, не изучая товар на полках.

— А в другой половине случаев вы даже “ходите по полкам” (это медленный процесс) , чтобы случайно увидеть нужную вам книгу.

— Теперь смотрите. До этого вы никогда не работали с онлайн-магазином — но в какой-то момент туда заглянули. Набрали в поиске автора, которого хотели купить — и увидели не одну книгу, которую хотели купить, а 17. После чего, возможно, купили (не обязательно сейчас, а в следующий раз) его другую книгу, третью, четвертую.

.

— Дело в том, что вы зашли в онлайн-магазин, в котором — до 100 тысяч наименований. И вероятность того, что вы найдете не одну книгу, за которой пришли, а гораздо больше, — очень велика. А уж вероятность того, что вы туда придете опять, — и вовсе 100%-ная. Потому как вы увидели, что там просто найти нужный ассортимент. Соответственно, вы оценили преимущество, которое онлайн-магазин имеет перед офлайн-магазином.

— Понятно, что свои минусы есть и у онлайн-магазинов. Скажем, вы не можете полистать книгу; понять, как там расположены картинки, главы; пощупать, на какой бумаге книга напечатана. Для меня, например, это важно. Но для рядового читателя —не имеет значения.

– Да, безусловно. Но я вам приведу пример, почему этого не произошло, например, во Франции. Что сделали французы в первый локдаун? На 3 месяца закрыли магазины. Но после этого, во-первых, они сказали: о, ребята, у вас же нечем рассчитываться с издателями (а во Франции рынок работает не на реализацию, через срок оплаты)! Тогда вот вам деньги за ваш трехмесячный прошлогодний оборот. Но есть условие: вы этими деньгами не сможете воспользоваться иным способом, кроме как отдать их издательствам.

!

— То есть с, одной стороны, спасли магазины. С другой — спасли издательства. Но они сделали и третий шаг.

.

— Для французского рынка очень важен маленький магазин у дома. Или просто маленький магазин. Поэтому государство сказало: вместо стандартных 5-6 евро за посылку, которые берет почта, мы даем возможность отправлять книжные посылки за 1 евроцент. Но только для маленьких несетевых магазинов! Таким образом, покупатель со своими деньгами пошел именно туда и в локдаун через интернет заказал не на Амазоне, а в этом маленьком магазине. Он остался его клиентом.

– Это протекционизм, который полностью сохранил структуру отрасли.

– Мы в прошлом году получили институционную поддержку. Отрасли выдали 150 миллионов — одной рукой. А другой рукой 68 из них забрали обратно. По той причине, что в порядок финансирования грантов институционной поддержки внесли такой себе пунктик о том, что больше 5 миллионов в одни руки —не давать! В результате малые издательства получили средства в соответствии с формулой, по которой делалась поддержка. А большие издательства получили сначала в соответствии с формулой (то есть им показали, сколько они должны получить) . А потом — забрали назад

– Но при этом механизм такой поддержки был логичен для Минфина. Они дали деньги на производство новых книг, которые должны были быть срочно сделаны в декабре прошлого года. И книги были сделаны. Но это деньги не для того, чтобы погасить накопленные за год долги всей системы. Система долгов внутри рынка не расшита, проблемы только накопились, в декабре их прибавилось, сейчас -тем более. В этом году Минфин и Кабмин отказали Минкульту в возможности институционной поддержки.

— Сказали: там ведь есть ФЛПы — вот пускай ФЛПы и зарабатывают свои 8 тысяч.

А рынок в этом году выживает сам по себе. Есть статистика первого квартала этого года в сравнении с первым кварталом прошлого года. Это статистика Книжной палаты, обязательно туда зайдите. Она дальше — в апреле, в мае— будет лучше, потому что база сравнения прошлого года будет хуже. Но сегодняшняя статистика показывает падение в экземплярах на 78%…

— Мы получили неожиданный позитивный эффект от массового перехода на дистанционную торговлю – это продажа длинного хвоста через интернет-магазины. У нас очень длинный прайс, который не работал в случае с бумажными магазинами, они предпочитали брать только хиты и новинки.

– Это означает, что мы в год издаем от 400 до 500 наименований книг. Сегодня в ассортименте у меня 2 700 наименований. Это очень много.

— “Фолио” — многопрофильное издательство. Мы не занимаемся школьными учебниками, но издаем практически все остальное. И эта политика, которая много лет проводилась мною в издательстве, — она не была напрямую идеальна для формата маленьких офлайн магазинов по всей стране. Но она как раз хороша для больших интернет-магазинов, которые сейчас смогут продвигать длинный ассортимент. Это и произошло. И хотя мы не догнали прошлые годы по своим объемам, это позволило продолжать вести политику широкого ассортимента. Мы уменьшили средний тираж, но продолжаем продуцировать максимально много наименований.

– Есть проблема, причем та же самая, что и для электронных книг. Но она отличается по затратам. Электронная книга является фактически копией бумажной книги. Только электронной, которая появляется в процессе ее создания. Затраты на создание электронной книги – 10-15 долларов. Затраты на создание аудиокниги – в лучшем случае 1200-1300 долларов при объеме в 400 страниц.

– Звукорежиссер и в любом случае — редактор, который прослушает все, найдет “блохи”, проследит за тем, чтобы их удалили. Эта работа редактора — она дольше, чем работа редактора над бумажной книгой. Вот почему это в лучшем случае 1200 долларов.

— А вот уровень пиратства у электронных книг и аудиокниг одинаковый. “Фолио” за последние несколько месяцев сделало 5 аудиокниг. И еще 5 сделает, видимо, в этом месяце. Мы пошли по этому пути. Но это, в основном, классика. Это связано с тем, что мы, возможно, сможем эту классику упаковать в какой-то пакет и начать продавать сетевым клиентам, библиотекам, обладминистрациям, школам и так далее. Но не на свободном рынке. На свободном рынке мы, конечно, выложили и выложим следующие книги — но их быстро украдут. И главное — они конкурируют с огромной массой украденных аудиокниг. Поэтому до тех пор, пока государство не вмешается в электронное пиратство, в Украине аудиорынок не заработает.

– Во-первых, с января по конец сентября прошлого года по бюрократическим причинам действительно не выдавались новые лицензии. Но при этом активно завозились книги, на которые лицензии были выданы ранее. Я бы не сказал, что сократился ввоз. У нас просто не стал прирастать ассортимент российских книг.

Давайте я скажу несколько слов про Гостелерадио. Согласно закону, они не могут отказать в выдаче лицензии на ввоз книги в Украину, если правильно оформлены документы и нет антиукраинского содержания. За четыре года работы закона о лицензировании выдано почти 40000 лицензий на ввоз, из них более 20000 работают и сейчас. Украинский рынок продуцируют около 4000 наименований рыночной книги в год. А запретов было всего около 350. Чистый эксперимент был в начале 2017 года, когда в течение полугода не утверждалось положение к принятому закону о лицензировании ввоза книг. Тогда в течение полугода книги в Украину действительно не завозились. Это был период, во время которого украинские издатели: а) поменяли свое отношение к рынку; б) начали покупать права на переводы с других языков; в) вместе с читателями поверили в то, что этот рынок может функионировать как коммерческий без ввоза российских книг. Это не было время, когда все озолотились, но это было время, когда появились прозрачные правила игры. Вот издатель, вот товар, вот читатель. Соответственно, рынок заработал как рынок. Именно после этого полугода примерно 2,5 года (до следующего кризиса) украинское книгоиздание развивалось, в том числе, на купленных тогда правах.

В прошлом году проблема заключалась в том, что не только продолжали ехать книги по предыдущим лицензиям, но и в значительной степени из-за тех же проблем в России, когда государство не сильно помогало издателям дополнительно, многие из них решили подчистить склады путем скидок. И весь этот слив пошел в Украину. Давайте поймем, что украинский книжный рынок рядом с российским(как и рядом с польским, например), это маленький магазин у дома, стоящий стена к стене с огромным гипермаркетом.

— Часть законно, часть — контрабандой. Таким образом, украинский рынок наполнился в значительной степени не просто российской книгой, а российской книгой по цене в 2,5 раза дешевле украинской.

 “Дойче велле”, где вы тоже активно цитируетесь. Итак: “Продажа российских книг для ритейлеров выгодна из-за бОльшей маржи. Российский продукт в сравнении с украинским имеет ниже себестоимость из-за меньшей стоимости авторских прав и перевода из расчета на один экземпляр, а также поддержки России в продвижении своего продукта в Украину”.

– Во-первых, мы не знаем доподлинно, существуют ли какие-то серые дотации с той стороны на поставку продукции в Украину. Не знаем. Зато мы точно знаем, что есть российские издательства, которые содержат здесь филиалы. Соответственно, если есть филиал, он должен зарабатывать деньги. И ему предоставляются условия гораздо более льготные, чем своим филиалам на территории России, где для всех права одинаковые, и оптовым клиентам на территории России. Это чисто рыночные действия. И по законно ввезенным сюда книгам я могу вам разложить дальнейшую экономику действий по продвижению у нас российской книги.

— Например, в “Ашане” твердый формат стоит 59 грн, имея 400-600 страниц, а мягкий – 39 грн.

Итак, запомнили: 59 гривен – цена в “Ашане” . Кстати, это еще дорого: в других розничных сетях может быть и дешевле. За минусом наценки 40-41 гривня – вот цена поставки в розницу. Минус НДС на ввоз в Украину. Одна пятая от этой цены. Значит, цена без НДС на ввозе, которая платится, – 32 гривни. Минус, в среднем, при таком объеме — 10 гривен доставка из Москвы до Киева. 22 гривни. Менее одного доллара стоит напечатать книжку в 600 страниц!

.

— Извините, я так производить книги не умею. Одной бумаги уйдет на 35 гривен. И это не отдельная книга, это целая полка с классикой! Соответственно, мы понимаем, что там есть что-то другое. Либо чья-то дотация, либо слив со склада, чтобы распродать склад (но в очень большом количестве). Либо же отдельная издательская политика по отношению к Украине.

– Это не те книги, которые можно дешево и настолько много напечатать подпольно. Нет, подпольный рынок, безусловно, существует. И, безусловно, огромное количество людей на этом зарабатывают. Есть бестселлеры, которые печатаются тиражом в несколько тысяч.

Например?

— Например, одновременно появляется любой новый Стивен Кинг, напечатанный в России, и напечатанный здесь, на коленке. И новый стоит, допустим, 300 грн, а левый — 100 грн. Но все-таки 100, а не 50.

Либо, например, появляется любой новый Акунин, напечатанный халтурно здесь по цене примерно в 3 раза меньше. Но основная масса такого пиратства — это пиратство не бестселлеров, но максимально широкого ассортимента. Это когда потенциальный пират, владелец цифровой машины, приходит на Петровку (либо на харьковскую Балку) и говорит торговцу: вот смотри, 14 копеек за страницу — и я тебе отпечатаю любую книжку, которую ты выберешь в интернете. А дальше — торгуй!

– Тем не менее, она перебита в других странах, там, где работают цивилизованные люди. Такое осталось в Украине и в Израиле. Тоже с русской книгой.

– Мы думаем, что это 45-50%. Но надо понимать, что в эту цифру входит как продукция Российской Федерации, отпечатанная там, так и отпечатанная здесь, леваком. А в украинскую продукцию, в оставшиеся 55% рынка, входит в том числе и госзаказ на учебники.

– Я удовлетворен позицией, скажем так, на 70%. Потому что если бы этот вопрос поднимался максимально публично и часто (хотя он и поднимается министром и главой Гостелерадио), то при постоянном давлении в сторону Кабмина, Совбеза и президента, — наверное, был бы другой результат. Но в целом — да, безусловно, руководство Минкультуры проводит проукраинскую политику в отношении защиты нашей книги.

– Скажем так: мы имеем набор проблем на рынке — и это не только российская книга. И я понимаю, что вопрос ближайшего будущего — это как раз обсуждение этих проблем на Совбезе – как информационных рынков вообще, так и книжного в частности. Не скажу, что у меня было активное живое общение, но опосредованный — и достаточно активный — разговор на тему, какие проблемы есть на книжном рынке Украины, — уже есть.

– Неоднократно было вполне деловое общение с господином Потураевым, который руководит комитетом по гуманитарной политике Верховной Рады. Наверное, это самый высокий чиновник, принимающий активное участие в решении наших проблем. И, в частности, институциональная поддержка появилась благодаря Александру Ткаченко в бытность того руководителем комитета. И принятый парламентом закон был в конце концов наполнен деньгами благодаря активной позиции как министерства, так и комитета.

Вместе с тем, опыт показывает, что сегодняшняя позиция Минфина в принципе не учитывает интересов креативных индустрий.

– В данном случае, не я, а Ассоциация издателей разными способами предприняла несколько попыток контакта с премьером и президентом. Ни одна из этих попыток не была реализована.

– А вот это очень хороший вопрос. Примерно раз в несколько лет мы тестируем рынок на предмет того, нужна ли такая литература. И все предыдущие попытки давали отрицательный результат. В последние 10 лет мы издаем серию книг с параллельным текстом: английско-украинским, английско-русским, польско-украинским и так далее. Эти книги имеют стабильный спрос где-то на среднем уровне того, что продает наше издательство. Тиражи 1,5-2 тысячи продаются за несколько лет. Мы имеем ассортимент около 50 наименований такой продукции. И вот в конце прошлого года мы провели первый за эти последние годы тест, печатая книги исключительно на английском языке. В декабре вышло первые 8 позиций английской классики — все продаются очень хорошо.

– В марте вышла вторая порция. В нее уже вошли, в частности, те книги Оруэлла на английском, которые стали public domain (всеобщим достоянием,—ред. ) с 1 января этого года и которые может печатать все, кто считает нужным. Это все хиты. И “Фолио” всерьез сделало ставку на литературу на иностранных языках. Думаю, что до осени мы доведем ассортимент до 100 наименований.

– Я полностью согласен с Алексеем Даниловым на предмет того, что вытеснение русского языка возможно не столько украинским, сколько украинским вместе с английским. И значительная часть молодежи понимает, что их успешность в мире (а не только у себя в стране) зависит не от знания украинского плюс русского, а от знания украинского плюс английского.

– Если вместе с книгами с параллельным текстом, то на сегодня — где-то 6%. Но я думаю, что если вы зададите мне этот вопрос через год, то это будет англо-немецко-польско-французкоязычный ассортимент, и я вам отвечу: 15%.

– Меня интересуют по сути две вещи. Первая — наличие единой государственной политики из одного окна; когда эта политика ведется, а не просто о ней говорится. Например, что делается в системе РФ? Поддержка местными властями книжных магазинов по всей России. Поддержка библиотек и проведенная библиотечная реформа – по всей России. Неважно, кто дает деньги, сверху или снизу, — главное то, что их дают. Например, вопрос продвижения продукции российских издательств за рубеж через соответствующий институт перевода работает, как часы. Нет такого, что сегодня у меня есть деньги на то, чтобы в ноябре издать книгу, а зарубежные издатели при этом говорят: послушайте, нам на перевод нужен год. Такого нет. Напротив, это многолетняя, не ограниченная в бюджете программа.

И так далее. Это единая системная политика, согласованная участниками рынка и государством. И вот еще о чем безусловно, надо упомянуть отдельно — это политика в области библиотек.

— Библиотеки являются основным покупателем электронной книги. Мы здесь этого не понимаем, не знаем, но в России есть целая система распределения — когда, например, в конце года на библиотечную систему падает миллиард рублей, а библиотечная система говорит: этого издательства у нас прочитано 13% от общего объема, этого – 5%, этого – 2%, а вот этого – 0,07%. Соответственно, все участники рынка одновременно получают свою долю в электронных книгах, прочитанных внутри библиотек либо на сайтах библиотек. Это колоссальные деньги для рынка! Далее. Система закупки бумажных книг диверсифицирована. Часть – местные власти, часть – центральные, часть – округа. Но главное, что эта политика в среднем приводит к тому, что одной, даже самой неходовой, книги покупают минимум 500-600 экземпляров. А ходовой — минимум тысячу. Это приводит к тому, что практически любой издатель, который в своем уме и не откажется от работы с государством, знает, что его точка окупаемости — уже компенсирована библиотеками. Точка окупаемости – 500.

– В Эстонии та же самая точка окупаемости – 300. Она тоже практически компенсирована библиотечной системой. Абсолютно по-другому — но компенсирована. В то время, как в Украине библиотечная система – это просто черный ящик. Сегодня этот город дал деньги, завтра — не дал.. . Дал на такие-то книги или на другие.. . А эта область денег не давала последние 20 лет…

— А центральные деньги в этом году? Скажем, в 2018 году был 121 миллион, а в 2019-м – почему-то 87, а в 20-м с колоссальными проблемами в конце года — 47, и то на истерике… Когда одного названия закупается 430 штук, другого – 480, но об этом становится известно только в октябре. Это полная лихорадка! И полное отсутствие возможности спланировать свою деятельность. А ведь издатели во всем мире в первую очередь поддерживаются государством через библиотеки.

– Давайте так: первое и обязательное – это 100%-ное эмбарго на ввоз книг из России. Вообще любого информационного продукта.

– Страна, в которой живет 40 миллионов, в состоянии быстро создать свой рынок. Свой рынок есть у Словакии, где 4,5 миллиона. Там огромные магазины, огромный ассортимент книг. Свой рынок есть и у Эстонии, в которой миллион населения. И никто не говорит: так мы ж не сделаем такую сложную книгу! Если мы совсем не сделаем, возьмите английскую. Не надо английскую книгу читать в русском переводе! Ищите возможность английскую книгу прочитать на английском.

А Литва, которая 10 лет назад ввела высшее образование по англоязычным учебникам? Все: они создали другое поколение! И уже сейчас этот вопрос не дискутируется. А ведь и там тогда многим казалось: ой, а где же мы возьмем эти английские учебники? Как заставим студентов учить английский язык?

Оказалось, все можно. И все заработало!

– Сейчас это примерно 25%.

– БОльшая часть.

– Сейчас? 5% на иностранных языках, 25% на русском. 70% на украинском. Но мы — рыночное издательство, поэтому исходим из соображений, как на это смотрит покупатель. У нас есть русскоязычные авторы, у которых большие тиражи. Ирина Лобусова из Одессы — наш самый тиражный автор. Книжка выходит стартовым тиражом 4 тысячи. И книжек — много.

— Отвечу, что, во-первых, у значительной части российских издателей здесь есть в разной степени дочерние фирмы – либо прямые “дочки”, либо опосредованные, которые печатают здесь на русском языке книги российских издательств. И это уже второй вопрос, можно ли это делать и нужно ли это делать. Но сейчас не это проблема украинского рынка. Я считаю, что если есть спрос относительно книг на русском языке, то в том числе и таким образом в рамках правового поля его можно насыщать.

Второе: мы никогда не сможем развить собственный творческий потенциал писателей, историков, сценаристов до тех пор, пока мы не будем давать им возможность работать на своем же рынке. Ведь что произошло с музыкой, когда остановились гастроли российских артистов? Появился рынок. А что произошло, когда государство дало деньги на кино здесь с одной стороны, и ограничило показ российских фильмов—с другой? Появляется рынок. Просто кино – более медленный рынок. Но книга – более быстрый рынок, чем кино. Поэтому 2017 год показал, что простейший случайный эксперимент создал новое украинское книгоиздание. Например, такое, как рынок нон-фикшн, которого до этого вообще не было на украинском языке!

И еще один важнейший вопрос для законодателей — это пиратство.

.

— Пиратство двух типов: бумажный контрафакт и электронное пиратство. С электронным пиратством все просто: в Европе оно побеждено. Почему? Потому что отвечает не только тот, кто вывесил, но и тот, кто скачал и тот, кто передал. То есть все три звена. Пират, провайдер, читатель. Немецкий читатель не удивляется, что после того, как он заходит на пиратский сайт и что-то там скачивает, то провайдер сообщает об этом контролирующему органу об этом. Поэтому там нет пиратства.

И, наконец, третий момент – это трехлетнее бюджетирование в области культуры.

– Да. И все, больше ничего не надо!

– Мы с Евгенией Кужавской написали (и ее творческий вклад больше моего) три тома исторических детективов. Киев, 1916 год… Сейчас находимся на середине четвертого тома.

– Да. Вообще, само по себе понятие ретро-роман и ретро-детектив в этой стране придумал я. А то, что произошло дальше… Это началось с издания Андрея Кокотюхи, потом Ирины Лобусовой, затем подключились другие издательства. В общем, это уже состоявшаяся часть рынка. И это способ назвать исторический детектив и массовый нестандартный, смешанный с жанрами исторический роман. Так вот, мы с Евгений сейчас на четвертом томе; думаю, он выйдет этим летом.

Помимо этого, на прошлой неделе я отдал в журнал Forbes уже самостоятельно написанный рассказ даже не о современности, а о том, что будет через 5 лет.

И еще я пишу книжку о Грузии. Буду, наверное, делать это еще несколько лет. Она построена на интервью и на фотографиях, на исторических фактах. Книга будет большого объема. Первые интервью у меня есть, десяток уже. В частности, с Нино Катамадзе и Вахтангом Кикабидзе.

Источник: censor.net
Вам также может понравиться