Глава Ассоциации украинских пленных Анатолий Поляков: “Сейчас не единичны случаи, когда освобождают тех, кто совершенно не имеет отношения к войне”

"Забвение – хуже предательства" – такой хештег Анатолий Поляков придумал для проведения своих акций более трех лет назад. За это время на волю вышли режиссер Олег Сенцов, журналист Станислав Асеев и десятки менее известных заложников.

 Поляков руководит “Ассоциацией украинских пленных, его миссия – регулярно напоминать властям обо всех, кто оказался в заточении, и помогать налаживать жизнь освобожденным. С Анатолием мы поговорили о том, как меняются правила проведения обменов со сменой президентов, как в списках пленных оказываются убийцы детей и зачем Медведчук хочет стать переговорщиком.

– Безусловно, у меня есть психологическое выгорание. Я посвятил всего себя освобождению других людей. Я постоянно коммуницирую с родственниками заложников, пропускаю через себя их боль. Это отражается на состоянии моего здоровья.

– Для меня освобождение людей – смысл жизни. Я потерял семью из-за этого даже. Когда встречаюсь с власть имущими, они уверены, что за всеми моими действиями стоит желание получить финансирование, гранты. Всего этого нет и не было. У нас нет корысти. Нас мотивирует наша боль.

На ваш взгляд взгляд, организация процесса обменов при Порошенко и при Зеленском кардинально отличается?

– При обоих президентах в основном звучит много слов и мало конкретных действий. Закон о статусе пленных не принят, поэтому нет конкретного органа, который бы занимался пленными. Есть только комиссия при Министерстве по интеграции, которая решает, кому из пленных оказать материальную помощь в размере 100 000 гривен, а кому нет. Согласно постановлению Кабмина 1122, на помощь могут рассчитывать только те, кто был освобожден после 2017 года. Те участники так называемых “показательных массовых обменов”. А все, кого по-тихому вытаскивали тремя годами ранее, остались ни с чем. Я считаю, это крайне несправедливо, полная дискриминация. Чем ребята, которые сидели в подвалах раньше, хуже? Нужно провести выплаты всем. Мы сейчас добиваемся того, чтобы убрать эти ограничения.

Станислав Асеев написал, что получил квартиру спустя год после выхода из тюрьмы “Изоляция”. Правда, для этого ему по собственному признанию, пришлось задействовать личные связи в Офисе президента….

Так получается, что проблемы с жильем решают выборочно. И получают квартиры медийные личности – Асеев, захваченные Российской Федерацией моряки. Но жить где-то после бегства из террористического логова нужно всем. Я знаю вопиющий случай, когда освободили парня, которого зверски пытали террористы. В результате пыток он начал буквально сходить с ума, оказался в психиатрической больнице. Когда его оттуда выписали – идти ему оказалось некуда. Парень остался на улице, бомжевал, получил обморожение… и ему ампутировали обе ноги! Мама периодически его навещала и после безуспешных попыток получить жилье, она под гарантии боевиков увезла своего сына обратно на оккупированную территорию. Можно ведь было не доводить до потери ног, решить его проблему с квартирой? Но никому это не было интересно.

Ещё один пример, после обмена 29 декабря 2019 года, один из освобожденных Олег Галазюк построил себе землянку под Киевом, в которой в настоящее время живёт, и тоже никому до этого нет дела. Таких примеров много. Моя позиция в этом вопросе неизменна, мы обязаны соблюдать равные условия и возможности для всех, кто пережил плен. Не должно быть хороших и плохих, медийных и забытых, одни условия для всех, иначе это продолжение травматического опыта.

– Да, так и есть. Приходится не только обустраиваться на новом месте, но и продолжать спасаться от преследований сепаратистов. Дважды неизвестные мстители нападали на Валентину Бучок из Донецка. Она сейчас живет в Бахмуте, ей привязывали гранату к калитке, взорвали. Она чудом осталась жива после ранения осколками.

– Исключительно с точки зрения их пиара, я часто встречаюсь с народными депутатами и понял, что они очень далеки от наших проблем, такое чувство, что мы живём в разных мирах. Наглядный этому пример – это решение отозвать ранее принятый в первом чтении проект закона о статусе пленных 8205, в котором прописан комплекс мер психологической правовой и социальной реабилитации. В результате этого решения, мы потеряли два года и теперь все приходится начинать сначала. Если честно, то я не вижу от них попыток улучшить жизнь тех, кто прошел через пытки. Тема хайповая, за нее цепляются, чтобы лишний раз заявить о себе в политпиаре. Красивые фото, слезы и ложное сочувствие…. А дальше – ничего. Поэтому наша ассоциация не принимает поддержку ни от каких политических сил.

– Когда мы с родственниками проводим акции под ОП, то к нам постоянно выходят разные официальные лица. Последний раз вышла Наталья Зарецкая(руководитель уполномоченного офиса президента Украины по вопросам реабилитации участников боевых действий, – прим. автора). Нас было человек тридцать – родственники пленных, пропавших без вести. И разговор получился крайне неприятный. В лицо сказали: “Кто вы такие?” Представьте себе настроения тех матерей, которые такое услышали. Многие плакали. 

– Думаю, это связано с политической ситуацией вокруг Минских соглашений. После встречи в нормандском формате произошел внутренний конфликт между украинской и российской стороной, какие-то договоренности не были выполнены….

Зато пару недель назад об инициативе освобождения девяти гражданских заявил кум Путина Медведчук. Людей якобы должны были передать нам в качестве жеста доброй воли. Но через несколько дней Кравчук сообщил – самолет с ними не вылетел. И намекнул, что такое возвращение в обход официальной власти невозможно.

– Моя личная позиция как человека, что нужно пользоваться любым шансом вытащить наших. Но понятно, что для Медведчука это был чисто политический ход, так как плен – одна из карт, которую разыгрывает Россия. И допускать таких политиков к обменам пленных нельзя. Но в восприятии некоторых обывателей теперь получается, что украинцы воспрепятствовали возвращению своих людей.

– На сегодня понятие “пленный” очень широкое, в него входят и военные, и волонтеры, и гражданские, действовавшие в интересах спецслужб. К сожалению, сейчас не единичные случаи, когда освобождают тех, кто совершенно не имеет отношения к войне. Вернули братьев Ивана и Александра Сливку, задержанных в “ЛНР” за разбои. У нас был случаи, когда в результате официальных обменов выходили на свободу те, кто был приговорён к пожизненному за убийство – к примеру, Александр Садовский, он задушил беременную женщину-кассира во время ограбления. Это произошло в Донецке, в 2014 году еще до оккупации. Его обменяли, “забыв” про убийство.

– К сожалению, статья шпионаж – это билет на волю, поэтому ее можно купить, например бывший заложник, предприниматель Денис Секацкий, заплатил террористам ЛНР 32 000 долларов за внесение в списки на обмен. О получении взяток представителями наших спецслужб – я не знаю.

До тех пор пока оккупированная территория контролируется террористами, манипуляции с освобождениями заложников будут бесконечные. Ограничить их может только принятие закона о статусе пленного, над которым я бьюсь не первый год. В нем должно быть четко сформулировано – в приоритете на освобождение военнослужащие и те, кто защищает суверенитет Украины. А сейчас как? Я сам общался в Феофании с теми “пленными”, которые откровенно признавались – получу компенсацию в почти четыре тысячи долларов и вернусь домой, на оккупированную территорию. Таких людей немало. Они свободно пересекают линию разграничения и чувствуют себя вольготно по обе стороны.

– Среди них те, кто устраивал корпоративы боевикам. Или занимались бизнесом в Донецке уже при так называемой власти “ДНР”. Они осознанно выбрали существование в этой системе. Здоровые мужики. Кто-то в охране пристроился, кто-то на контрабанде сидел, кто-то мошенничал, кто-то квартиры перепродавал…. Потом у них там случаются какие-то внутренние разборки, попали на подвал. И тут их родственники начинают кричать о том, что “они же с проукраинской позицией”!

В СБУ должны доскональнее подходить к спискам тех, кого предоставляют на обмен. В приоритете должны быть наши солдаты или те, кто действовали в интересах украинских спецслужб. Их около двухсот человек. Да, мы должны вернуть всех наших граждан. Но всех мы вернем вместе с территорией.

Источник: censor.net
Вам также может понравиться