Начальник Департамента защиты инвестиций Офиса Генпрокурора Алексей Бонюк: “Бизнес чаще всего жалуется на необоснованные обыски”

Департамент уголовно-правовой политики и защиты инвестиций – это новое подразделение в составе Офиса Генпрокурора, созданное для того, чтобы защитить бизнес от беспредела со стороны силовиков, и получившее достаточно широкие полномочия.

С одной стороны – право истребовать любое расследуемое правоохранительными органами уголовное производство, потерпевшей стороной в котором является бизнес. И таких резонансных дел на контроле департамента за несколько месяцев работы уже 55. С другой – возможность разработать новые стандарты, которыми будет регламентироваться работа прокуроров. О том, на какие правоохранительные органы чаще всего жалуется бизнес и почему, как защитить права инвесторов, если закон нарушают прокуроры, а также каким образом социсследование поможет расставить приоритеты в работе органов правопорядка, в интервью “Цензор.НЕТ” рассказал начальник Департамента уголовно-правовой политики и защиты инвестиций Офиса Генпрокурора Алексей Бонюк.

– Инвестиционная сфера – это одно из направлений, которое определено как приоритетное. Также к основным задачам департамента относится реформирование и развитие прокуратуры. Причем это включает и сопровождение всего комплекса мероприятий, которые были запланированы, и придание этому процессу содержательного наполнения. Если не произойдет изменение процессов, не будет их четкого описания, систематизации, стандартизации, подготовленной стратегии, разработанной и внедренной системы оценивания деятельности прокуроров, само по себе институциональное изменение не сможет привести к повышению эффективности деятельности прокуратуры.

В ближайшем будущем прокурор будет работать согласно определенному стандарту. И, приходя в суд, он будет совершать набор действий, которые будут достаточными для того, чтобы считать его работу качественной. Но если ограничиться введением стандартов только для прокуроров, это не повлияет на правоохранительную систему в целом. Ведь с одной стороны, в Конституции есть положение о том, что прокурор организовывает (осуществляя также процессуальное руководство) досудебное расследования, но полномочий утверждать такие стандарты для других правоохранительных органов у прокуратуры нет. Если бы дополнили закон о прокуратуре возможностью утверждать стандарты и для следователей, то реализация этого конституционного положения получилась бы более полной.

– Функция координации в законе уже прописана. Мы проводим координационные совещания с другими правоохранительными органами. В течение нескольких последних месяцев состоялось три таких совещания под председательством Генпрокурора, хотя за последние четыре года проводилось в среднем по одному. Результатом каждого было утверждение совместного решения. Сейчас для того, чтобы определить приоритеты совместных действий, нужно решение всех руководителей правоохранительных органов.

Но я бы хотел обоснованно возразить на ваш тезис об увеличении влияния. Я говорю не о росте влияния, а о том, чтобы был утвержден минимальный стандарт, который будет гарантировать качество той или иной деятельности. И сейчас мы разрабатываем такой стандарт для прокуроров. Получается, что у прокуроров он будет, а у всех остальных – нет. И прокурор будет, хотите или не хотите, через свой стандарт воздействовать на другие органы.

– Он будет содержать минимальный набор требований к деятельности прокурора на стадии досудебного расследования и поддержания публичного обвинения в суде. Очень важен стандарт в тех случаях, когда есть дискреция при выборе, которая может приводить к нарушению прав человека. Если говорить в частности о сфере деятельности нашего департамента, то такой стандарт в работе прокурора должен быть направлен на защиту прав инвесторов.

– Допустим, следователь с процессуальным руководителем решают проводить или не проводить обыск у субъекта хозяйствования. В стандарте может быть отражено, что проведение обыска должен предварять целый ряд действий. И только в том случае, когда эти действия будут исчерпаны, и еще при ряде других сопутствующих условий можно будет применять вот такое следственное действие. Ведь очевидно, насколько обыск может разрушительно влиять на деятельность любого предприятия, если он проводится необоснованно.

Мы изучали ситуацию с обысками с 2017 года, меры, которые предпринимались при предыдущих Генеральных прокурорах. Была тенденция определенного снижения, но если имеют место скандальные ситуации, явно эти меры были недостаточными.

– Совершенно верно, судебный контроль присутствует. Но если вы посмотрите на те резонансные случаи, которые стали публичны, особенно последние, то там тоже были получены разрешения суда. При этом правоохранителями чрезмерно применялась сила.

выбив входную дверь.

– В том числе и об этом случае. Это для нас своего рода пилотное дело.

Но давайте вернемся к стандартизации. Речь идет не о том, чтобы создавать новые правила, а о систематизации существующих, с учетом высоких международных стандартов защиты прав человека. Мы говорим о том, чтобы у следователя и прокурора во время принятия решения или совершения каких-то действий была четкая рекомендация. Конечно, основанная на законе.

Чтобы прокурор знал, что потом может быть оценено с точки зрения определения качества его работы: применялся стандарт или нет. Это ни в коем случае не должно остановить процесс, а только упорядочить его.

В других странах, где такой подход применяется уже достаточно долго, стандарт выглядит примерно так: есть минимум, а потом уже каждое правило расписывается более детально. Детализация может доходить до нескольких сотен страниц.

– Стандарты будут утверждаться приказом Генпрокурора. Также напрашивается разрешение законом утверждения стандарта для других органов, которые или осуществляют досудебное расследование, или с ним соприкасаются.

– Мы сможем стандартизировать только деятельность прокуроров. Этот процесс уже начался, мы им занимаемся. В него вовлечены также внешние эксперты. Вот недавно представители бизнес-сообщества изъявили желание приобщиться к разработке тех стандартов, которые касаются защиты предпринимателей от неправомерных действий правоохранительных органов.

Менять ли закон, конечно, решать депутатам. Мы можем только выходить с предложениями и продвигать позицию о том, что функция организации процессуального руководства должна быть дополнительно раскрыта. Мы, кстати, это обсуждали во время первой стратегической сессии. Возьмем, к примеру, прокуратуру Литвы. Там генеральный прокурор утверждает обязательное решение для органов правопорядка в части приоритетов политики уголовного преследования.

– Чтобы определить, каким правонарушениям должны больше уделять времени правоохранительные органы, нужно провести социологическое исследование, выяснить, что беспокоит людей. Потому что даже ресурса самой большой страны будет недостаточно, чтобы побороть всю преступность в целом, нужно определить приоритеты. Такие приоритеты в других странах определяются генпрокурором.

– Исследование – не самоцель, это просто инструмент для того, чтобы получать информацию. Сейчас в ЕРДР регистрируются все сообщения о правонарушениях. На данный момент их более миллиона. Как по ним выстроить приоритеты?

– Мы уже приступили к разработке методологии вместе с международными партнерами. Это Консультативная миссия Евросоюза, проект ЕС “Право-Justice” и ряд других экспертов.

Когда будет завершен подготовительный этап, привлечем авторитетную в Украине социологическую службу, которая такое исследование проведет.

– Во-первых, из бюджета на это исследование не будет потрачено ни копейки. На это средства выделяют международные партнеры.

– Такие исследования должны проводиться на регулярной основе. Давайте с чего-то начнем. Дальше будем исходить из ресурсов и целесообразности. Для нашей страны такой механизм жизненно необходим.

– Обязательно. Но чтобы принимать то решение, которое будет эффективно воздействовать на какие-то виды правонарушений, надо собрать достаточно информации. После первых громких случаев в Офисе Генпрокурора было проведено координационное совещание, которое непосредственно касалось вопросов общественной безопасности.

– Я искренне хочу разобраться, изучить информацию и оперировать точными данными. Я могу себя чувствовать достаточно защищенным, но такого же ощущения может не быть у жителя другого города.

– Региональная конфигурация органов прокуратуры действительно может существенно измениться. В первую очередь это будет касаться местных прокуратур, аттестация которых еще не закончена. Каждая местная прокуратура после проведения аттестации будет реорганизована в окружную. Эта реорганизация будет находиться в безусловной зависимости от административно-территориальной реформы, которая осуществляется. Конечно, будет учитываться, как дальше выстроят работу суды, правоохранительные органы, в частности Нацполиция. Решение будет приниматься после тщательного анализа.

– Думаю, ближе к Новому году. Мы сейчас активно коммуницируем с другими органами. Но это не только вопрос нашего департамента.

– В числе перспективных проектов, над которыми мы работаем, – проект “Прокуратура и общество”, который гармонично вписывается в основное направление нашей деятельности – защиту инвестиций и прав инвесторов. Он связан с коммуникацией с бизнес-сообществом. Мы провели уже более 20 встреч с представителями ассоциаций, с бизнес-омбудсменом, чтобы понимать, что больше всего волнует бизнес с точки зрения возможного неправомерного вмешательства в законную хозяйственную и инвестиционную деятельность. На данном этапе мы перешли к такой форме общения, как рабочие встречи, где обсуждаем даже отдельные производства. Таких производств на контроле нашего подразделения уже 55. Похожие на то, которое вы упомянули. Мы им занимались где-то с середины июля.

– После того, как мы истребовали и изучили материалы этого производства, были установлены признаки неэффективного расследования. Соответственно было принято объективное решение, что досудебным расследованием должен заниматься другой орган.

Пока не буду рассказывать о дополнительных шагах, которые нами еще будут предприняты.

– Оно должно беспристрастно провести расследование. В том числе, и тех фактов, которые могут касаться действий правоохранительных органов.

– Там две статьи – статья 190 (мошенничество) и статья 146 (незаконное лишение свободы или похищение человека).

– Удивлю вас. Нам было передано в процессе коммуникации с бизнесом минимальное количество дел, которые касаются Государственной фискальной службы. Больше всего жалоб по неправомерному воздействию на бизнес поступает по Национальной полиции и СБУ. Причем количество случаев, связанных с полицией, в несколько раз выше, чем все остальные, вместе взятые.

– Да, конечно. 44 – НПУ; 4 – СБУ; 4 – ГФС; 3 – ГБР.

– Бизнес чаще всего жалуется на необоснованные обыски, привлечение физической защиты для обеспечения их проведений. Также мы прилагаем усилия для эффективного расследования в тех случаях, когда бизнес выступает потерпевшей стороной.

– Да, были ситуации, когда мы реагировали на факты необоснованного отнесения предприятий к подобным категориям.

– Любой предприниматель. К нам легко обратиться. Причем даже в электронной форме.

призвал бизнес обращаться в комитет, если необоснованно блокируются налоговые накладные. Комитет Вам такие обращения передавал?

– Даже если не будут передавать, мы понимаем, что такой подход достаточно деструктивный в отношении бизнеса, когда необоснованно останавливается регистрация налоговых накладных. Это влечет за собой целый ряд негативных последствий и значительные финансовые потери. Поэтому мы изучаем эту проблему и реагируем на поступающие заявления.

– После встреч с бизнесом мы планируем продолжать встречи с бизнесом (улыбается, – авт.). Есть мысли о том, чтобы провести координационное совещание руководителей правоохранительных органов, посвященное вопросам защиты инвесторов. Во время последней встречи эта идея представителями бизнес-сообщества была поддержана.

Я сейчас уже могу констатировать, что защита инвестиций, интересов бизнеса – это не только сфера деятельности нашего департамента, это уже становится стратегическим направлением для Офиса генпрокурора в целом.

– Нет. В силу функционала департамента предполагается, что процессуальное руководство мы все-таки будем осуществлять как исключение. В тех случаях, когда контроля вышестоящего прокурора за нижестоящим недостаточно. Во всех остальных достаточным будет тот подход, который мы применяем. Его системным проявлением будет как раз проведение координационных совещаний.

Мы применяем подход взаимодействия с другими подразделениями. На встречи с бизнесом, на которых обсуждаются конкретные дела, приглашаем руководителей соответствующих направлений. Допустим, департаментов, осуществляющих надзор за деятельностью Нацполиции, СБУ, ГБР, ГФС. В таких встречах принимают участие и руководители Офиса Генерального прокурора. Например, практически во всех встречах с бизнес-сообществом принимает участие заместитель Генерального прокурора Игорь Мустеца, другие также по поручению Генерального прокурора приглашаются, если возникают вопросы, относящиеся к их компетенции.

– Да, кроме НАБУ и САП. По решению Генпрокурора мы можем истребовать любое производство для изучения. Мы изучаем и готовим проекты решений Генеральному прокурору. Окончательное решение принимает она.

– Нет, мы скорее папы (смеется, – авт.). Няни – это исполнительная власть. Мы же включаемся в том случае, когда кто-то ведет себя ненадлежащим образом.

Нам очень важно выстроить прозрачные отношения с бизнесом, чтобы они понимали, какая у нас компетенция, где ее рамки. У бизнеса нет необходимости искать, какой-то черный вход к нам, мы постоянно и открыто общаемся.

– Это исключено.

– У меня есть репутация, она нарабатывалась годами, размениваться, как минимум, глупо.

– На встречах с бизнесом поднимались вопросы, связанные с таможней. Но говорили о дискомфорте в целом. Пока наше подразделение еще не получило ни одного обращения, в котором были бы изложены конкретные факты.

Если такие случаи есть, пусть бизнес нам об этом сообщает, будем оперативно и решительно на это реагировать.

У нас нет табу. К нам заходят громкие дела, в них фигурируют известные люди – это не является для нас препятствием или стоп-фактором.

– Бывших чиновников, бизнесменов. Расскажу на примере одного из кейсов. Иностранный инвестор приобрел стадион. Все законно. Но потом находятся люди, которые запускают распространенную схему, чтобы этот объект у него отобрать. Заводится уголовное производство, накладывается арест на этот объект и происходит попытка передать его АРМА. Мы это остановили, арест снят.

– Инвестор напрямую к нам обратился.

– Если противоправные действия совершает прокурор, мы можем передать материал в Генеральную инспекцию или в НАБУ.

– Институциональное развитие палитры органов правопорядка крайне необходимо. А появление на свет такого органа назрело очень давно.

Фото: Наталия Шаромова, “Цензор.НЕТ”

Источник: censor.net
Вам также может понравиться