Охота на Медведчука: начало

В Украине свирепствует Рабинович. Универсальной валютой стала поддержка русского ЛГБТ прогрессивным семейством Лещенко. Руководство государства тайно перебралось в самое рейтинговое место страны – к дому Медведчука на улице Монтажников. Президент Зеленский не теряет надежды лично арестовать злодея и выйти на его шефа, и этот шеф – не Путин. Ниточка тянется на самый верх.

***

– Здрасьте, а Медведчук дома? – прокричал Зеленский через ворота, слегка задыхаясь под весом броника.

– Нету их, – сонным голосом ответил охранник с другой стороны.

– А неправильно припаркованную машину эвакуировать можно? – спросил Зеленский.

– Нельзя, – ответил охранник.

– Ладно, – сказал Зеленский, – дуже дякую.

Он громко затопал берцами, делая вид, что уходит, а сам быстро, по-спецназовски, метнулся вдоль забора, из-за которого уже выглядывало небритое лицо Ермака.

– Давай, давай! – прошептал Ермак и свесил сверху свою верную потную руку. Зеленский подпрыгнул, ухватился за нее, соскользнул, упал, сверху на него упал Ермак. Через дорогу к ним метнулся Юзик и по очереди перекинул обоих через забор на территорию логова Медведчука, где уже тревожно переминались с ноги на ногу остальные члены отряда.

– Работайте, братья! – крикнул им с улицы Юзик и подорвал себя учебной гранатой.

– За Юзика! – скомандовал Зеленский, поправляя на голове шлем. – В атаку! Кива, след!

Член Наблюдательного совета “Укрзализныци” Сергей Лещенко стегнул Киву плетью по голой спине. Кива взвыл и потрусил между кустами. На нем был строгий латексный ошейник с поводком из блестящей кожи, другой конец которого был пристегнут к ремню почетного железнодорожника. На бегу Лещенко спотыкался, потому что на его глазах красовалась модная повязка с изображением жареных яиц.

– Красивая повязочка, – светски сказал Кива. – А на яйцах у тебя повязка с глазами, да?

Лещенко промолчал.

– Как погодка в Москве? – не унимался Кива.

– Профессор, заткнитесь, – прошипел Зеленский. – Ищите Медведчука. Дать вам понюхать его красноармейские причиндалы?

– Да! – жадно сказал Кива. Все поморщились.

– А вот смотрите, что в новостях пишут, – сказал Арахамия. – В Кирилловке Запорожской области найден труп крокодила для фотографирований. Может, это Медведчук?

– Вряд ли, хотя и похож, конечно, – сказал Зеленский. – Думаю, Медведчук уже смылся за границу. Ну ничего, я ему лично наручники надену, где бы он ни прятался.

В кустах что-то затарахтело, и на парковую аллею выехал “студебеккер”, в котором сидели Шуфрич, Рабинович и Медведчук, одетые в форму НКВД. Рабинович фальшиво горланил песню “Этот день победы”, у Шуфрича был такой вид, будто его давно никто не бил.

– А ну стоять, – сказал Зеленский, выходя на середину дороги. – Проверка документов!

– Ты че, начальник, – лениво сказал Медведчук. – Не видишь, мы празднуем, день победы порохом пропах.

– Опять этот чертов Порох, – сказал Зеленский, закусив губу. – С другой стороны, где Порох, там и Медведчук. Слышь, браток, Медведчука не видел?

– Не, – сказал Медведчук. – Нюся, трогай.

Нюся тронул, и “студебеккер” укатил дальше, обдав друзей вонючим дымом. Зеленский украдкой вытер со лба внезапно выступившую испарину. Так же поступили и остальные.

– Это же был Медведчук, – сказал Кива.

– Да какой Медведчук, ты, предатель несчастный, – нервно сказал Зеленский. – Медведчук давно свалил за границу. Но ничего, ничего… Вперед, товарищи, найдем этого гада.

– Ни у кого черной помады нет, чтоб лицо намазать для маскировки? – поинтересовался Корниенко. – Я в кино видел.

– У меня есть, – сказал Лещенко, – но дать не могу, это Настина.

– П#дарасов пугать? – догадался Кива. – Слушай, приводи ее в Раду, пусть перед депутатами поиграет херню свою. В Верховной Раде, я вам хочу сказать, п#дарасов больше, чем это нужно было бы в самом грязном месте.

– А гонорар какой? – заинтересовался Лещенко. – Хочу сразу предупредить, что моя Настя – это лицо сегодняшней Украины, это государственный бренд, признанный во всем мире, поэтому общество должно выразить ей самую широкую поддержку, вы поняли, о чем я? Самую широкую. И никакого безнала, конечно.

– Безанала? – насторожился граммар-наци Гетманцев. – Помилуйте, Сергей, это слово пишется не так! Кстати, а есть еще у ЛГБТ какие-то особые термины, трудные в правописании? Мне для работы надо.

– А табу, табу есть? – жадно поинтересовался Яременко.

– А правда, что вы с Настей в Липецке собственную дискотеку открываете? – встрял Корниенко.

– Правда, – кивнул Лещенко. – С Липецкой дискотеки наше ЛГБТ начнет наступление на Путина и Кадырова в тылу.

– А что такое ЛГБТ? – спросил Арахамия. Все посмотрели на него с осуждением.

– ЛГБТ – это легкий гусеничный бронетранспортер, – объяснил министр обороны Таран, не скрывая презрения к гражданской штафирке. – Это классификация по стандартам НАТО. Но вообще, я вам скажу, стандарты НАТО – это тупо ни о чем. Главное – наша готовность их внедрить. И калибры НАТО – не главное. Главное – это изменение мышления. Новое Мышление, Ускорение, Гласность и Перестройка – вот залог истинно украинской военной реформы.

– По такому случаю, господа, у меня родился эскпромтик “Песни про Байдена”, – непринужденно сказал советник Арестович и запел, напирая на слово “он”: – “Пусть он землю бережет родную, а любовь – Зеленский сбережет!”

– Все по делу, – похвалил его Ермак. – Ух ты, лань!

Из кустов к нему действительно подошла лань из домашнего зоопарка Оксаны Марченко и жестами показала, что ее зовут Адская Тварь. Ермак погладил ее по голове. Лань ощерила клыки и укусила его за руку. Ермак заорал. Лань ударила его копытами в грудь, повалила на спину, впилась в шею и стала сосать кровь.

– Ааа! – заорал Ермак. – Путин, спаси! Путин, введи!

– Надо немедленно сделать русский язык первым государственным! – вырвалось у Арестовича. – Нельзя убедить великую Одессу, свободный Донбасс и Сумскую народную республику говорить на этой телячьей мове и прославлять врага народа Стуса, осужденного Нюрнбергом!

Пользуясь всеобщей неразберихой, министр здравоохранения Степанов выхватил из кармана своей золотой куртки шприц, всадил его в лань и резко вдавил поршень. Лань загорелась и через несколько секунд осыпалась на Ермака кучкой пепла.

– Ничего себе побочка, – с уважением заметил Корниенко. – Ковишилд?

– Святая вода, – объяснил Степанов. – Мы ею вторую дозу будем колоть, а то все остальное покончалось уже. И при этом депутаты еще смеют собирать подписи за мою отставку. Я год боролся с вирусом, а они, суки, подписи собирают! Я на ковидных фронтах раненый, где вы были, твари, когда я в ИВЛе горел!

– Ну все, все, – потрепал его Зеленский по плечу. – Все хорошо, первое место по смертности снова наше, я дам вам вымпел, хотите?

Кусты парка зашелестели, и на поляну зоопарка выбрались Баканов и Венедиктова. В руках они тащили застегнутый на молнию спальный мешок, в котором извивалось что-то живое.

– Это что, Медведчук? – подозрительно спросил Зеленский.

– Медведчук! – радостно подтвердил Баканов. – Захвачен с поличным.

– Шутник, – кисло сказал Зеленский. – Будешь жарить шашлык из этот Медведчук, не забудь пригласить.

Баканов сделал оскорбленное лицо и жестом фокусника расстегнул молнию. Из мешка высунулось побитое лицо судьи Чауса.

– Опа, – растерянно сказал Баканов.

– Ммм, давно не виделись, – сказал Зеленский после неловкой паузы.

Ермак молча подобрал с земли кирпич, кинул в Чауса, попал в Баканова, Чаус сбежал, Баканов и Венедиктова бросились за ним.

– Вы как хотите, но мне все это надоело! – раздраженно сказал Зеленский. – Давайте уже найдем чорта, и покончим с этим. Кива, фас!

Зе-спецназ бросился вперед не разбирая дороги. На одном из поворотов тропинки они наткнулись на гроб на колесах, но даже не обратили на него внимания и пробежали мимо. Гроб открылся, и из него восстала Паломница.

– А ну стой, козел! – заорала она и кинула в Зеленского кость священного схимника, от которой набиралась святости возлежахом. – Ты зачем лань мою убил, ирод поганый?! Открой мне хотя бы веки, жалкий трус!

– Потом, потом! – отмахнулся от нее Зеленский. Он уже видел заветную беседку, над которой кружили мухи, жабы и летучие мыши. Лещенко спустил с поводка Киву, и тот устремился вперед с жалостливым уханьем.

Перекрестившись, президент заглянул в беседку и с ужасом увидел в ней Медведчука. Медведчук воскурял самовар, задумчиво перебирая когтями струны балалайки.

Ударил гром.

– Здрасьте, – хрипло поздоровался Зеленский. – А Медведчук дома? Нет? Какая жалость. Я так и думал, что он сбежал за границу. Что ж, я пойду.

– Нет уж, нашел – так арестовывай, арестович, – тупо пошутил Медведчук. – Но знай, что мой кум это так просто не оставит.

– С Путиным решим, – сказал Зеленский, – правда, Андрей?

Он обернулся и увидел, что Ермак пропал, и все его друзья тоже пропали. Кива залез на дерево и одичал. Зеленский и Медведчук остались один на один.

– При чем тут Путин, – удивился Медведчук. – Мой истинный кум – это Порошенко. Это он сказочно обогатил меня и научил всему самому страшному, что я умею.

– Я так и знал, – сказал Зеленский. – Ну ладно, мне пора.

– А арестовать? – удивился Медведчук.

– Я о тебя руки марать не буду, – строго сказал Зеленский, пятясь. – Пусть тебя кто-нибудь другой арестовывает, а я потом видосик запишу. Или не запишу. Смотря как пойдет.

С этими словами глава государства прыгнул в кусты и был таков. Медведчук понял, что проиграл опытному политическому гроссмейстеру, и стал собираться на допрос в прокуратуру. Впереди его ждали суд, залог и длинный сериал с непредсказуемым концом.

На дереве тоскливо закричал Кива.

Источник: censor.net
Вам также может понравиться