Путин в ярости. Почему Россия стоит на пороге серьезных проблем


Павел Баев

Усугубляющаяся рецессия и растущее недовольство мешают реализации амбиций России играть ведущую глобальную роль.

Резкий рост инфицирования COVID-19 в России в последние пару недель был предсказуем, учитывая относительно высокое «плато» новых случаев летом после резкого пика в начале мая. Тем не менее эскалация пандемии, по-видимому, застала власти врасплох, поскольку правительство сосредоточило все внимание на Москве.

Количество случаев COVID-19 в российской столице в мае выросло до максимума — около 6000 случаев заражения в день, а в последнюю неделю сентября упало до 650; но сейчас эти цифры снова подскочили до 3 300 случаев ежедневно. Данные о летальности разрознены, средний показатель за август составлял около 100 в день, однако недавно обновленная демографическая статистика показала, что общее количество смертей, связанных с коронавирусом, в этом месяце составило около 7500. Российские регионы принимают различные меры для минимизации экономических последствий. Мэр Москвы Сергей Собянин с понедельника, 5 октября, ввел две недели школьных каникул с поручением подготовиться к дистанционному обучению до конца осени. Материал опубликован на сайте «НВ».

Официальный акцент делается на том, что обязательное ношение маски позволило бы избежать кошмарного второго общенационального карантина. Российские экономисты утверждают, что последствия второй волны приведут к падению ВВП всего на несколько процентных пунктов и что девальвацию национальной валюты можно остановить. Но независимо от того, верны ли такие «радужные» прогнозы, власти могут счесть полезным введение различных ограничений и постановлений, чтобы население оставалось нервозным и послушным.

Недовольство постепенно нарастает, а доверие к способности государства справиться с эскалацией кризиса подрывается. Ужасным напоминанием о растущем общественном гневе стало трагическое самосожжение Ирины Славиной, журналистки из Нижнего Новгорода, подвергшейся беспощадному преследованию полицией.

Усугубляющаяся рецессия и растущее недовольство мешают реализации амбиций России играть ведущую глобальную роль. Президент Владимир Путин заперся в изоляции, появляясь лишь изредка на строго контролируемых публичных акциях, например, чтобы понаблюдать за заключительным этапом стратегических военных учений «Кавказ-2020».

Затянувшаяся оторванность от нормальной жизни повлияла на его подход к ключевым международным вопросам, сделав Путина невнимательным, раздражительным и нерешительным. Его выступление на недавней Генеральной ассамблее Организации Объединенных Наций было особенно скудным по содержанию, за исключением его рекламы российской вакцины Sputnik-V против COVID-19. Необходимые испытания этой вакцины на тысячах добровольцев только начались, но, по рассказам очевидцев, организация этого процесса настолько хаотична, что скептицизм россиян по поводу эффективности и побочных эффектов этой вакцины вполне оправдан.

Путин не может до конца осознать, как сорвался его тщательно выверенный диалог с европейскими лидерами, и он особенно огорчен утечкой деталей своего телефонного разговора с президентом Франции Эммануэлем Макроном. Кремль ожидал, что решительные опровержения откинут версию о предполагаемой роли властей в отравлении Алексея Навального, лидера российской оппозиции.

Поэтому твердое заявление Навального о том, что заказчиком этого преступления мог быть только Путин, привело российского президента в ярость. Между тем катастрофическая неудача в европейской политике России пересекается с углубляющимся конфликтом вокруг продолжающейся революции в Беларуси. Эту тему обсуждали на прошлой неделе на саммите Европейского союза, что привело к утверждению новых санкций.

Поддержка Путиным президента Александра Лукашенко, чью власть большинство европейских государств признали нелегитимной, недостаточно сильна, чтобы обеспечить главе Беларуси безопасное пребывание на посту. Однако демонстративность этой поддержки отталкивает не только европейцев, но все больше и традиционно дружественных к России белорусов.

Читайте также: Отравление Навального: Операция «преемник» началась

Наконец, неожиданный, но вполне предсказуемый вызов геополитическому положению Москвы вспыхнул на Южном Кавказе, где Азербайджан продолжает наступление с целью прорыва армянской обороны в Карабахе и вокруг него. Кремль раньше играл роль деспотичного посредника в этом давнем конфликте, но правитель Азербайджана Ильхам Алиев чувствует себя достаточно уверенно, чтобы отклонить призывы России к прекращению боевых действий. Армения является членом Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), в которой доминирует Россия, но лидеры Еревана, пришедшие ко власти и узаконенные «бархатной революцией» 2018 года, знают, что не могут рассчитывать на какую-либо материальную поддержку со стороны Москвы.

Что превращает знакомые условия локальной войны в серьезную проблему для России, так это новая роль Турции, которая заявила о полной солидарности с Азербайджаном и оказывает прямую поддержку наступательным операциям.

У Путина тесные, но непростые отношения с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом, который воодушевлен предполагаемым успехом турецких интервенций в Сирии и Ливии и считает вполне приемлемым риск бросить вызов России в ее традиционной сфере доминирования на Южном Кавказе. Эрдоган так же склонен к просчетам, как и любой другой авторитарный популист, но Москва пока не смогла показать, что возможности, продемонстрированные на учениях «Кавказ-2020», могут быть использованы для проецирования силы, достаточной для прекращения реальных боевых действий в этом регионе на российских условиях.

Пассивность Путина контрастирует не только с показным оживлением Эрдогана, но и с громкими (пусть и безрезультатными) усилиями Макрона по урегулированию кризисов в Беларуси и на Южном Кавказе. Три ключевых инструмента внешней политики для российского властителя — это военная мощь, специальные операции и экспорт природного газа. Но в настоящее время первый чрезмерно перегружен, второй привел к серьезным неприятным последствиям, а третий обесценивается из-за избытка предложения на мировых рынках.

Страх Путина заразиться коронавирусом усугубил множество других страхов, которые формируют его политику, от боязни проявить слабость, пойдя на компромисс, до страха перед внезапным массовым восстанием. Между тем сварливые кланы кремлевских придворных, силовиков и олигархов, которые борются за доступ к «решале», обеспокоены сокращением своих узких источников дохода. А совокупность их опасений сводит политику России к инерции, абсурдности и беспредметности.

Источник: inforesist.org
Вам также может понравиться