У Кремля остались козыри: О чем пытаются договориться Путин и Лукашенко


Дмитрий Орешкин

Протесты в Беларуси вывели отношения Лукашенко и Путина на новый уровень — они все еще пытаются использовать друг друга, вот только теперь Кремль за свои услуги может получить гораздо больше.

Публичные заявления президента России Владимира Путина о массовых протестах в Беларуси отличаются одновременно и силой, и двусмысленностью. Например, он сообщил о подготовке «резерва из сотрудников правоохранительных органов» для потенциального использования в Беларуси. Однако столь широкое определение «сотрудников» может означать многое — от дорожно-патрульной службы и ОМОНа, как правило, разгоняющего демонстрации, до Федеральной службы безопасности (главного преемника КГБ советских времен) и тяжеловооруженных военных подразделений Росгвардии.

К тому же какие именно обстоятельства реаль­но заставят Россию вмешаться? Путин говорит, что этот резерв «не используют, пока ситуация не станет выходить из‑под контроля». Но кто это определит? Если бы речь шла о решении попавшего в осаду белорусского диктатора Александра Лукашенко, то Путин мог бы сказать, что Кремль начнет действовать исключительно «по просьбе законно избранного президента республики». Именно так СССР объяснял свои военные интервенции в Венгрию в 1956 году и Чехословакию в 1968‑м. Материал  опубликован на сайте «НВ».

Но Путин ничего такого не говорил. Более того, можно сделать вывод, что он считает себя, а не Лукашенко ответственным за политические процессы в Беларуси. В результате Лукашенко оказался в плену парадокса: лучше рисковать быть свергнутым, чем обратиться к Путину за военной поддержкой.

Лукашенко понимает: пока власть в Беларуси опирается на силу, она принадлежит тому, у кого больше штыков. Если вдруг в стране появятся штыки, преданные кому‑то другому, Лукашенко превратится в марионетку Путина, а затем будет отстранен от власти. Это хорошо для Кремля, но не для Лукашенко. Пока мирные протестующие создают для него меньшую угрозу, чем вооруженные солдаты РФ.

Лукашенко, скорее всего, использует проверенную стратегию ведения дел с РФ. Он будет сигнализировать о намерении сохранять теснейшие отношения с восточным соседом, делая акцент на многовековых геополитических связях (хотя их срок годности давно истек). А затем попытается получить поддержку в обмен на декларацию приверженности этим отношениям.

Кремль уже объявил о готовности реструктурировать давний долг Лукашенко за нефть и газ. Однако это не предполагает получения новых средств, а именно они нужны Лукашенко. Видимо, поэтому он надеется немного стабилизировать внутреннюю ситуацию, чтобы можно было шантажировать Кремль. Он будет доказывать, что Москве стоит выслать ему новые средства, чтобы поддержать роль Беларуси как стратегического буфера против НАТО.

Однако угроза агрессии НАТО все больше превращается в блеф, и Лукашенко с Путиным понимают это. Растущее число граждан (особенно пользователи интернета младше 50 лет) перестает с такой же готовностью, как предыдущие поколения, верить Лукашенко, когда он заявляет, что «натовские лязгают гусеницами у наших ворот».

Впрочем, подобная риторика действительно способствует продвижению интересов Путина и Лукашенко. Предполагаемая западная угроза помогает им оправдать собственное продолжительное правление. Мотивы Путина прозрачны. За долгую политическую карьеру у него лишь трижды были всплески популярности, и каждый раз это происходило после маленькой и выглядевшей победоносной военной кампании — Чечня в 2000 году, Грузия в 2008‑м и Украина в 2014‑м. На фоне этого опыта неудивительно, что он может попытаться сыграть в такую же игру и в Беларуси, предложив россиянам еще один «блестящий объект», символизирующий величие РФ.

Кроме того, Путин, несомненно, стремится отплатить за прошлогодний публичный отказ Лукашенко рассмотреть возможность углубления интеграции с Россией. Тогда Путина весьма беспокоило ограничение его президентских сроков 2024 годом и он надеялся обнулить их, объединив Беларусь и Россию в «новую» страну (и, естественно, возглавив ее). Однако Лукашенко слишком ревниво относится к своей власти, чтобы пойти на подобные жертвы.

В итоге Путин провел «народное голосование», чтобы внести поправки в конституцию и гарантировать продолжение своего правления минимум до 2036 года. Этот плебисцит оказался более проблематичным, чем ожидалось, поэтому теперь Кремль жаждет унизить и наказать Лукашенко, даже если это означает списать его долги.

Тем временем Лукашенко пытается развернуть ситуацию в свою пользу. Не только он и политики в Европе анализируют ремарки Путина по поводу «резерва» правоохранительных сотрудников. Перед протестующими на улицах Минска и других белорусских городов возникла новая угроза: ослабив одного диктатора, они могут получить вместо него другого, еще более сильного. Если события вдруг пойдут по худшему сценарию, белорусов ждет военный конфликт, бушующий внутри границ страны.

Впрочем, более вероятный сценарий таков: белорусские силы безопасности продолжат попытки подавить демонстрации, а Лукашенко будет сопротивляться стремлению Путина направить в страну «зеленых человечков», которых тот использовал, чтобы аннексировать Крым в 2014‑м.

Путин понимает: ему не стоит вести переговоры с Лукашенко без кнута в руке и пряника в кармане. А поскольку у Кремля, несомненно, еще есть экономические козыри в рукаве, российская интервенция в Беларусь пока останется исключительно словесной.

Источник: inforesist.org
Вам также может понравиться