Участник разработки украинской вакцины от COVID-19 Михаил Фаворов: “Мы пошли не новым, а самым традиционным путем, и если нам повезет, то получим свою вакцину через 9-12 месяцев”

Появление на сайте президента новости о том, что в Украине появился свой "кандидат в вакцины против covid-19", вызвало невероятно бурное обсуждение, причем, не только в профессиональной среде.

В адрес разработчиков посыпались насмешки и разного рода обвинения. Потому что в условиях разрушенной иммунобиологической промышленности, отсутствия необходимых лабораторий и финансирования это кажется нереальным. Но если отбросить эмоции и политику, то остается вопрос – что именно сделали ученые? Что это за “кандидат”? Украинский ли он на самом деле? Какие у него перспективы стать реальным препаратом? Об этом Цензор.НЕТ беседует с доктором Михаилом Фаворовым M.D., Ph.D., D.S., President DiaPrep System Inc., международным экспертом в области эпидемиологии, участником разработки возможной украинской вакцины от COVID-19.

– Прежде всего нужно понимать, что такого уровня разработки представлять общественности очень сложно. Потому что здесь возникает такая дилемма. Либо ты говоришь профессиональным языком для специалистов, которым все понятно, либо говоришь просто для публики, чтобы было понятно и интересно. В первом случае публика возмущается тем, чего она не понимает. Во втором, специалисты смотрят с недоумением.

– Мы знаем, что первые случаи были зарегистрированы в ноябре, в Китае, и что они привели к распространению и возникновению сначала вспышки, потом эпидемии, а потом и пандемии. Вирус является необычным, он представляет собой рекомбинант двух естественных вирусов. Это я сразу говорю тем, кто рассказывает небылицы о созданном вирусе. В данном случае произошло взаимодействие двух натуральных вирусов, рекомбинация. Неясно, где и как рекомбинировал вирус. Тем не менее, в результате этого мы уже имеем десятки миллионов заболевших. В десятки раз возросло количество добавочных смертей.

Есть три направления борьбы с любым вирусом. Создать противовирусное лекарство, принимая которое люди не будут болеть или болеть легко. Но это непросто, занимает многие годы, иногда десятилетия. Как, к примеру, создание противовирусных лекарств от ВИЧ/СПИД или вирусных гепатитов.

Второе направление – карантин. Теоретически можно всех изолировать, но это тяжело для людей, а экономические потери от этого настолько большие, что делать длительно практически невозможно. Остается наиболее реальное, проверенное столетиями – создание вакцины.

Надо сказать, что в общественном здравоохранении это лучший и надежный способ борьбы с инфекциями. Говоря простым языком, вы можете создать препарат, вводить его людям, и они не будут болеть. Поэтому мировой интерес в создании вакцины против ковида вполне понятен, и во многих странах мира были начаты исследования по созданию вакцинного препарата.

– Я многие годы работаю с Диапроф-мед, которая занимается созданием и производством диагностикумов для инфекционных заболеваний. Когда я был директором Центра по контролю за заболеваниями США в среднеазиатском регионе, для меня было очень важным найти где-то в постсоветском пространстве такое производство, качеству которого можно доверять. Я узнал, что Диапроф-мед имеет западноевропейскую лицензию на качество (CE mark). Этот знак ставится на те товары, качество которых гарантируется законами ЕС. Это сподвигло меня обратить на киевскую компанию внимание. Позже я посетил предприятие и познакомился с руководством и сотрудниками. Мы начали взаимодействовать.

Поэтому в январе 2020 года, когда пандемия стала реальностью, мы с Диапроф-мед начали обсуждать, как нам в срочном порядке сделать диагностический тест, поскольку в то время на рынке тестов была запредельная чехарда плохих, часто фальсифицированных тестов, проще говоря, коррупция. Закупались тесты, которые вообще не работали. Известны случаи, когда под видом теста на covid-19 продавались тесты проверки на беременность. Испания отправила назад в Китай 2 миллиона тестов, а в странах бывшего СССР тесты никто не проверял вообще. Продавали неизвестно что.

covid-19 постоянно меняется, потому сложно создать вакцину.

– О вирусе много и воодушевленно любят говорить те, кто не имеет о нем никакого понятия. Всевозможную ерунду говорят и со страниц изданий, и с экранов телевизоров. Один из примеров: “Вирус меняется каждый день”! Жуткая безграмотность. Если бы он так менялся, то как бы он мог размножаться? Да, постоянно идут одиночные замены нуклеотидов, но это единичные замены и в высоковариабельных участках генома. А есть главная часть генома – константные участки, обязательные для вируса, для его существования, для его размножения. Замены в этих константных участках могут приводить к гибели вируса. Ну, будет ли он менять эту константу каждый день?

Мой совет, если вы разговариваете с человеком на тему современной биотехнологии, вакцинологии и тд., спросите сначала, какой у него индекс Хирша? Это специально разработанный в мировой практике рейтинг для аккредитации экспертов во всем мире. Обычно после этого вопроса все “Швондеры” исчезают, как дым. У меня индекс Хирша скромный, по мировым масштабам – 31. Я знаю, что в Украинской медико-биологической области у одного специалиста есть 15. Наверное, есть ученые и с более высоким, чем 15, индексом Хирша, я бы хотел с ними познакомиться, это точно серьёзные специалисты. Но если у человека нет показателя Хирша, то он не может быть советником по вакцинам. Конечно, просто выступать можно, но остальные должны понимать, что такие выступления ничего не значат.

Итак, обсудив в январе с командой Диапроф-мед отсутствие качественных тестов и общую ситуацию, мы начали собирать и изучать информацию о наличии составляющих и разработках в мире диагностики. Нашли публикацию в открытой печати, в которой был показан первый сиквенс (нуклеотидная последовательность) вируса. Сиквенс – это когда геном вируса изучается, считывается и публикуется как текст книги.

Получив этот сиквенс, биотехнологи из Диапроф-мед начали работать над созданием генно-инженерных белков для обоснованной разработки диагностического метода. Мы собирали образцы и проверяли разрабатываемые нами тесты в разных регионах, чтобы быть уверенными, что тесты будут одинаково хорошо работать в разных местах Восточной Европы и Средней Азии.

– Есть некоторые нуклеотидные замены, которые отличают т.н. “европейский” вирус от “восточно-азиатского” (китайского, корейского). Возможно, замена имеет значение, предполагается, что из-за этой замены есть связь с тяжестью течения. Там, где она есть, например, в Италии, там больше тяжелых случаев. Но является ли это следствием или совпадением, нужно доказывать. Однако, константные участки вируса практически однородны, поэтому мы направили свои усилия именно на константные части генома для разработки диагностикумов. Найденные вариации не влияют на действие антител к разным генотипам.

– Я больше скажу – это очень константный вирус, он меняется там, где это не имеет значения для него. А постоянные участки очень для него важны, чтобы размножаться, передаваться и т.д.

В ДиаПроф Мед начали подбирать наиболее адекватные для диагностики антигены. И сделали тест. Это тест на антитела, он получился хорошим, соответствует мировым стандартам. Например, мы показали, что переболевшие люди – 2 недели и более после болезни – все имеют антитела к этому антигену данного коронавируса.

-Не вырабатываются на те тесты, которыми их тестируют. Потому что далеко не все тесты создавались на принципах, которые использовали мы.

– Понимаете, с ПЦР тут вообще очень сложная история. ПЦР-тест очень хороший и нужный в диагностике, но он один из самых сложных, и, к сожалению, дает высокий процент ложноположительных результатов за счет контаминации, проще говоря, загрязнения образцов “обрывками” амплифицированных нуклеиновых кислот. Это особенно часто бывает при ручном выделении нуклеиновых кислот из проб в лабораториях, которые зачастую неподготовлены и нелицензированы для проведения молекулярно-биологических исследований.

Вернемся к антителам. Когда мы увидели, что практически все переболевшие в нашем тесте имеют антитела, то нашли высококлассную лабораторию и попросили их сравнить тест Диапроф-мед с одним из наиболее признанных тестов в мире производства компании Эббот. Эббот – лучшие тесты в мире по качеству и очень дорогие. Для их считывания нужно иметь машину, которая стоит 200 тыс. долларов. Но машина была у наших партнеров, и с их помощью мы отобрали доноров в системе подготовки плазмы крови для лечения тяжелых больных covid-19. Было проведено параллельное тестирование тестами Эббот и Диапроф-мед. На 92 образцах мы не разошлись ни в одном результате. Как выяснилось позже, мы сделали тест с точно таким же антигеном, как у Эббота. То есть, огромная многомиллиардная компания пришла к таким же выводам, что и мы. Это было для меня определенным знаком начать думать, я люблю это делать, об особенностях полученного антигена.

Что же получается, если наш (группа ДИА) антиген взаимодействует с антителами у практически всех переболевших, то если бы такие антитела были бы у людей до начала болезни, то человек по иммунному статусу был бы такой же, как и переболевший. То есть, если ввести этот антиген людям до болезни, то они теоретически должны быть защищены. Я стал обсуждать этот вопрос с коллегами Диапроф-мед, и так мы поняли, что у нас в руках некая конструкция, которая теоретически может оказаться вакциной!

У меня есть племянник, Александр Фаворов, он один из известных биоинформатиков в мире, работает в Университете Хопкинса, у него много публикаций, включая Nature (главный журнал науки в мире). У него есть коллега Вера Мухина, молекулярный биолог в Москве. В свободное от работы время они провели основные расчеты нескольких опубликованных сиквенсов, чтобы понять, какие кодируемые белки имеют константные участки, и какие участки данных белков могут отвечать за B-клеточные и T-клеточные иммуно-доминантные эпитопы. В результате их работы мы получили важное предсказание и убедились, что мы на верном пути.

Вот тут наступил “момент истины”. Мы полгода работали так, что я забыл, когда спал из-за разницы во времени Киева с Атлантой, так как ждать результата до утра невозможно, потому что интересно. Имея биоинформатические данные и проведя эксперименты в различных лабораториях, мы убедились в правильности нашего дизайна созданного в Украине белка.

– Дальше начались просто фантастические дела. Оказалось, что наш антиген – 25нм частица, что он складывается сам по себе в шарик. А наличие такого шарика – уникальная вещь. Рекомбинантный антиген может быть в виде колбасы, в виде бублика и в виде шарика. Когда он в виде шарика, возникает возможность работать трехмерным антителам с уникальными “трехмерными” эпитопами. Корпускулярные вакцины считаются высшим пилотажем для любой вакцины.

Тогда начали проверять – а если проиммунизировать животных, антиген дает антитела? Все, что положено делать на животных, мы все сделали. Мы показали, что при введении разных доз антигена, он вызывает мощный антительный ответ у лабораторных животных (кроликов, мышей, крыс).

Следующий вопрос, а эти антитела будут соединяться с нашим антигеном? Вроде должны, но это нужно проверять и доказывать. С помощью электронной микроскопии мы увидели подтверждение тому, что наш антиген работает на выработку антител, а антитела его окружают и создают иммунные комплексы.

После этого возник следующий вопрос – а эти антитела могут нейтрализовать вирус, то есть, не дать ему поражать клетки человека? Нейтрализация вируса антителами – это одна из основных задач подтверждения возможного действия вакцины. Это очень сложное исследование, проводится в лабораториях высокой степени биобезопасности, потому что работа ведется с живым вирусом на культуре ткани человека. Такие исследования стоят десятки тысяч долларов, необходимо иметь специальную лабораторию уровня Р3+ (это когда сотрудники работают в скафандрах), потому что доза вируса может быть значительной. В Украине нет ни одной такой лаборатории. Благодаря моим многолетним контактам среди ученых и специалистов вирусологов, мы договорились с одной лабораторией медицинского центра в Техасе, которая делает такие исследования. Мы предоставили образцы моноклональных антител, которые вырабатывают лимфоциты мышей в ответ на иммунизацию нашим антигеном. Все образцы сработали. Было показано, что прошла реакция нейтрализации и наши антитела нейтрализуют вирус. Это считается основной точкой лабораторных исследований для понимания, что представленный белок может считаться прототипом вакцины. Это первая, доклиническая фаза разработки вакцины. Еще для окончания доклинической фазы нужно будет сделать много других вещей. Надо показать, что прототип вакцины не токсичен, безопасен для беременных, не вызывает аллергию и т.д. Все это делается на мышах. Еще много работы. Но принципиально совершенно ясно, что этим надо заниматься для получения вакцины от covid-19.

По ходу перечисленных исследований мы поняли, что необходимо сообщить в МОЗ. Потому что вопрос уже напрямую относится к общественному здравоохранению, может перейти в финансовую плоскость и т.д. Все должны понимать, что конечная разработка вакцины и производство – это большие усилия и деньги. Максим Владимирович (Степанов) вместе с нами работал в течение всех шагов. После получения нейтрализации сказал, что нужно доложить президенту. Максим Владимирович мне позвонил после доклада президенту и пригласил приехать и рассказать о работе. Я прилетел из Атланты, и мы рассказали президенту в присутствии министра, ведущих академиков и других официальных лиц. Это была серьезная встреча. После этого президент сделал заявление о том, что в Украине есть претендент на вакцину. Теперь дело за дальнейшими исследованиями и производством.

– Академик Комиссаренко – очень уважаемый и авторитетный ученый, очень грамотный. Но он тоже сомневался в отношении антигена, и потом сам же удивился, когда эксперимент показал наличие нейтрализующей активности. Это очень правильно, для ученого такого уровня, сомневаться, это помогает общему делу. Мы уже посмотрели несколько предприятий. Конечно, пока много вопросов, поэтому не могу пока назвать конкретную компанию. К тому же, я считаю, что это уже политический вопрос. Но я вас уверяю, что мы будем стараться делать все, чтобы производство было бы в Украине, и чтобы вакцина была украинская.

Финансы обещал Президент, мы ищем перспективную площадку, обсуждаем с производителями, собираем данные по возможностям производства и так далее. Все, конечно, сложно, например, Президент обещал дать деньги при условии, что производство должно соответствовать стандартам GMP. Задача непростая, но выполнимая.

– Ему объяснили. Он, к слову, был очень хорошо подготовлен к встрече. Государство должно выделить деньги на получение первой серии – 100 тыс. доз вакцины. Тут еще много исследований нужно сделать.

– По законам вакцинологии, этим препаратом как он есть сейчас, вы не можете проводить испытания на добровольцах. Нужно сделать стандартизированный препарат вакцины, не менее ста тысяч доз. Это проверка также и украинского производства, которое будет выбрано. Главная задача – обеспечить высокий стандарт и безопасность вакцины.

– Подготовка производства, создание поточной линии по международным стандартам, вызов специальных экспертов, которые подтвердят соответствие международным стандартам. Дальше нужно получить сто тысяч доз вакцины, разработать специальные условия хранения. Также с экспертами будем выбирать первых добровольцев.

– Мы обсуждали, что если все пойдет так, как мы хотим, то это 3 месяца для получения первых 100 000 доз вакцины.

– Да. Поскольку мы только будем кооперироваться с производством, которое уже работает под GMP. Мы готовим и передаем клон-продуцент, на производстве его растят, выделяют белок, очищают, разливают в готовые ампулы. На этом этапе мы начнем отбирать 20 добровольцев.

– То, что вы сказали, называется чаленджем (challenge), такие эксперименты на людях запрещены. Сейчас я занимаюсь переговорами с коллегами, в лабораториях которых есть чувствительные лабораторные животные, на которых можно поставить такой эксперимент. Но это серьезные исследования, опять лаборатория высокого уровня биобезопасности и наличие доказанного уровня экспертов. Нужны будут средства на такой опыт.

– Вы про первую фазу? Наблюдение за этой группой будет идти 1-2 года, но через 3 месяца мы уже будем видеть общую картину по реакциям, осложнениям, переносимости. Затем, через три месяца мы, в случае, что всё хорошо, начнем набирать вторую группу добровольцев. Уже 300-500 человек. Это уже следующий уровень масштабирования проверки.

Если нам повезет, то получим свою вакцину через 9-12 месяцев. При обсуждении президент сказал, что, значит, Украине нужно будет закупать вакцину, если она появится на мировых рынках. А я ответил, что, возможно, зарубежные производители не смогут сразу же делиться с Украиной, потому что вакцина нужна всем. Это зависит, какие мощности производства будут задействованы для производства других вакцин против covid-19.

– Абсолютно нет. Разница в том, что вакцины АстраЗенека, Спутник, Модерна сделаны на принципиально “новой” для человеческих вакцин платформе с использованием аденовируса с вставкой нуклеиновых последовательностей коронавируса. Идея основана на понимании, что эти последовательности дадут белки, на которые будут вырабатываться антитела к коронавирусу в организме человека. Но этот подход пока не использовался в практической вакцинологии. Ни одна вакцина в мире не применяется “рутинно” с использованием такого подхода. Соответственно нет полной уверенности, что новая вакцина заработает высокоэффективно. Мы же пошли самым традиционным путем. Наш принцип технологии рекомбинантных белков такой же, как и у вакцины против гепатита В, например, которой прививается каждый новорожденный.

– Посмотрим. Уже сейчас вижу, что некоторые из тех, кто больше меня знает об этих вакцинах, высказываются в том плане, что “может эти вакцины и не будут полностью защищать, но течение болезни будет легче”. Нужно ждать результатов третьей фазы испытания, которая сейчас ведется с целым рядом вакцин в разных странах.

– Мы не можем это опубликовать, у нас украинский патент. Потому что сделать это, если посмотреть публикацию, вопрос нескольких недель. И никакой украинской вакцины не будет. Сейчас идет процесс защиты интеллектуальной собственности в США, дополнительно к патенту Украины.

– В начале 70-х моя мама с коллегами разработали первую вакцину от менингококка, тогда было принято, что авторы вакцин первые испытания проводили на своих детях. Советский Союз был серьезная страна в те времена. Ну, и понятно, что я был в группе пре-добровольцев испытания той вакцины. Так что ответ у меня – однозначно да, привьюсь первым, потому что если вакцина будет, то мы сделаем все для безопасности и эффективности, и мы не будем “срезать углы” исследований в угоду никаким силам. Вакцина – это очень серьезно!

 Частицы рекомбинантного COVID-19 DIA-RecAg формируют иммунные комплексы с сыворотками иммунизированных животных. Иммуно-электронная микроскопия.

Источник: censor.net
Вам также может понравиться