Волонтер Катерина Ножевникова: “У нас были случаи, когда люди на соседних койках вырывали друг у друга кислородную маску”

Мы преодолели рубеж в 4 тыс. заболевших covid-19 в сутки, ежедневно госпитализируют свыше 730 человек, растет смертность. По словам профессора Ольги Голубовской, этот эпидсезон будет самым тяжелым, заболевание уже не остановить.

Собственно, ситуация вполне прогнозируемая еще с весны, когда стало ясно, что надежно защитить от заболевания может только вакцина, которая до нашей страны дойдет еще совсем нескоро. И хотя времени на подготовку было достаточно много – карантин и все летние месяцы, создается такое впечатление, что единственной задачей, которая успешно решалась, был пиар.

Да, сегодня значительно увеличилось количество коек, которые могут принять больных с коронавирусом. Как отметил на днях Главный санврач Виктор Ляшко, “мы можем говорить о 29 тыс. коек, 8 тыс. уже перепрофилированы, 14 тыс. коек подведены к кислороду, мы далее расширяемся. В Киеве будет перепрофилироваться 500 коек академических институтов. Был сегодня замглавы харьковской ОГА, рассматривали, какую дополнительную больницу включать в Харькове для того, чтобы госпитализировать людей”. По его оптимистичному мнению “система здравоохранения наращивает свой потенциал”.

Но насколько хватит этих дополнительных коек? Особенно при таком стремительном росте числа заболевших и с учетом того, что загрузка коек по стране превышает 50%? Есть ли там все необходимое для приема таких пациентов? И это не только оборудование, но и квалифицированный персонал?

Странно выглядит и тестирование, количеством которого так хвалятся в министерстве. Сегодня люди могут ждать результат неделю и даже больше. И все это время близкие, сотрудники, соседи – все, кто являются контактными, ходят в школу, на работу, в магазины и кинотеатры, ездят в транспорте. Поэтому те, у кого есть деньги, делают тесты в частных лабораториях. По некоторым оценкам, на их долю приходится около половины всех тестирований, которыми так хвалится МОЗ.

Словом, если послушать чиновников, то все выглядит вполне благополучно: руку держим на пульсе, и если что, сразу все решим. Однако если поговорить с теми, кто переболел коронавирусом, особенно в тяжелой форме, то становится ясно – далеко не все и не везде под контролем. Особенно в плане лечения пациентов, у которых covid-19 присоединился к другой проблеме со здоровьем. Или вообще нет коронавируса, но человек нуждается в лечении. Сегодня таких пациентов, даже самых срочных, скорая может часами возить от одной больницы к другой.

“Пациент 70 лет. Диагностирован инфаркт мозга. При поступлении в больницу был проведен осмотр – легкие чистые. Направлен на КТ (подозрительные симптомы) получен результат – полисегментарная вирусная пневмония. А дальше самое интересное”, – рассказывает волонтер Катерина Ножевникова.

На своей странице в соцсети она подробно описала все мытарства: “Пациента отправляют найти больницу с неврологическим отделением или лечиться дома. Родственники в растерянности, возвращают его домой. Там пациенту становится ещё хуже. Пытаются госпитализироваться. Но не понимают куда. Опорные больницы неврологических отделений не имеют (как и опыта работы с такими больными). Никто, кроме 10 больницы, которая была анонсирована неделю назад как та, что усиливает первую линию, подобных пациентов не возьмет.

Набираю главу департамента области (спасибо ей огромное за помощь) она подтверждает, что такого больного должна принять 10-ая. А теперь “вишенка на торте” – та самая больница, которая отправила пациента домой. Как оказалось, у нее до сих пор нет контракта с НСЗУ, и денег за такого пациента они не получают”.

Как пишет Катерина, с большим трудом удалось найти больницу, в которой все-таки приняли пациента.

Другой ее подопечной повезло меньше: “И только что мне сообщили, что пациентка, которой три дня не оказывали помощь в третьей горбольнице (пока ждали ее тест), умерла. Помощь была оказана слишком поздно…”. В ту же третью, продолжает волонтер, “на скорой привезли маму моей знакомой – полисегментарная пневмония. Там им сказали, что мест, к сожалению нет, и завтра тоже не будет – многие ждут ПЦР. Лаборатория не справляется. Мама вышла из отделения, ее забрала дочь (тоже с ковид) которая ехала на машине за скорой, и теперь они сидят дома и плачут в трубку : Катя, что делать?…

, о ситуации в стране с лечением коронавируса, знает не только по рассказам знакомых. Практически с самого начала ее фонд помогал со всем, что было необходимо для больниц – средствами индивидуальной защиты, препаратами, расходными материалами. Сейчас Катя развернула целую кампанию по сбору средств на кислородные концентраторы, которые нужны при лечении больных с covid-19, и которых совершенно недостаточно в наших больницах.

Мы встретились с Катериной в один из ее приездов в Киев. И первый вопрос – что сейчас происходит в больницах?

– В разных больницах ситуация отличается хоть и незначительно. Если говорить по нашей Одесской области, то в городских обеспечение куда лучше. Город выделял больше денег, у него их в принципе было больше, плюс меньше больниц. Взять ситуацию с кислородом, с которым у нас большая проблема. Город еще в апреле заказал 250 кислородных концентраторов, они всё это время потихонечку доползали к нам, и сейчас все 5 опорных больниц обеспечены по 50 штук кислородных концентраторов. А в области на начало августа в опорной больнице первой волны на 120 коек было всего 20 концентраторов. То же самое по средствам индивидуальной защиты и расходникам.

– Да сейчас больницы получают деньги от НСЗУ, слава богу, без задержек, хотя ходят слухи, что уже в октябре начнутся проблемы. Но того, что получают, не хватает, многое идет на зарплаты медикам в 300%.

– Да, идет, хоть и с задержками. По этой причине уже начали увольняться сотрудники, потому что уже задержали 1,5 месяца. На расходники средств не хватает, на средства гигиены, на элементарные вещи – мусорные мешки, мешки для особо опасных отходов, для упаковки тел… В начале августа, когда мы подняли тему с кислородом, были проблемы – больницы не могли поставить себе станции, даже, если был утвержденный проект для его установки.

– Сама станция была включена в перечень, а услуги по установке – нет. И вот только в сентябре этот вопрос после многочисленных скандалов был поднят, внесли изменение в постановление, по которому уже можно закупать услуги по установке и обслуживанию.

По поводу медикаментов – то же самое. Больница на больницу не похожа. Базовый набор медикаментов имеется во всех опорных больницах. Но могут дописать пациентам то, что базовые не входит – например, витамины или группы антибиотиков, которые необходимы для тяжелых больных. Иногда для реанимационных больных выписывают достаточно серьезные списки, и дополнительное лечение может обойтись в 10-15 тыс. грн.

– Да. Мы мониторили больницы в июле и августе – 80% пациентов, которые попадали в больницу, выписывались, потратив лишь какие-то мелочи на витамины. Сейчас ситуация начинает меняться.

– Да, тяжелых стало больше, расходов больше, а денег осталось столько же. Поэтому гарантировать, что все получат бесплатное лечение, невозможно. При этом ситуация меняется в худшую сторону.

– Планируется. На днях Степанов заявил в интервью изданию “Левый берег”, что МОЗ уже собрал потребности по стране, и выяснилось, что необходимость в кислородных концентраторах составляет 12 тыс. штук. То есть, наш МОЗ лишь сентябре вдруг осознал… Я еще в марте, когда были подопечные в наших больницах, как опорных, так и не опорных, знала по каждой больнице, сколько у них кислородных канцентраторов, сколько выведенных точек подведенного кислорода, сколько их в операционных и реанимациях.

Мартовский локдаун и эти 6 месяцев нам давали возможность подготовиться к новому сезону, в котором будут и другие пневмонии, и грипп, и к тому, что все они столкнутся с коронавирусом. При этом, симптоматика идентичная, различить без тестов практически невозможно. Это естественно увеличит количество пациентов и нагрузку на стационары. Мы должны были готовиться. И вот я в середине сентября читаю, что наконец-то у нас собрали потребности.

Но теперь с получением этих машин будут проблемы. Мы закупали кислородные концентраторы для нашей области, и на этой неделе выкупили последние 20 штук, всего же закупили 150 таких машин.

– В стране. Теперь их нужно заказывать и ждать.

– Я стою в очереди на тот заказ, который я сделала в начале сентября, почти месяц назад, они приедут к нам в 20-х числах октября. То есть, если сейчас будут проведены все мероприятия, подготовят документы, выйдут на какой-то завод за границей, который, при этом, должен быть сертифицирован и иметь тут сервисные центры. (Потому что все помнят истории с ИВЛ, которые завозили сюда, а потом не могли подключить из-за отсутствия сервисных центров.) Так вот, эти концентраторы просто так не возьмешь, их нужно заказать и ждать. Пока их изготовят. Когда они, в таком случае, попадут в страну? В будущем году? Но у нас уже сейчас люди болеют, и им сейчас нужен кислород. У нас, действительно, было несколько историй, когда люди друг у друга вырывали кислородные маски.

– Что вы хотите, если на 100 человек всего 20 концентраторов? При том, что сейчас в стационарах принимают пациентов в основном средней тяжести и тяжелых, и кислород нужен где-то 70% поступающих. Я, покупая кислород с марта по чуть-чуть, не собиралась этого делать до августа, потому что знала, что у нас есть ковидный фонд, надеялась на государственные закупки. И когда выяснилось, что 35 млрд ушло на дороги…

Причем такие тяжелые пациенты, это отмечают все врачи, чем раньше попадают на кислород, тем быстрее приходят в себя и выписываются из стационара. Сравнивали с частными клиниками, в которых есть свои кислородные станции. Там пациент находится в больнице в среднем 7-10 дней, а в государственных – 2-3-4 недели.

– Да. Наша область, к примеру, на данный момент закупила 40 кислородных концентраторов 5-литровых, которых на рынке полно, но которые абсолютно не подходят для лечения больных с коронавирусом.

– Только 10-литровые. Это минимум. Они их закупили, но в данных, подающихся в МОЗ, не пишется литраж. Указывается только само наличие. И мы опять покажем красивую картинку, что у нас закуплено 40 штук, которые в плане ковида станут мертвым грузом.

– Можно, но для пациентов с пневмонией, которые уже выходят из тяжелого состояния, хотя они и без концентратора выходят. Их можно, безусловно, использовать для детей, но у нас почти нет кислородозависимых детей с ковидом. Они используются в хирургии, в реанимационных.

– Да, о лечении больных с covid-19 тут вообще речи не идет. Хотя и 40 концентраторов 10-литровых на 2,5-миллионную область погоды не сделали бы. На данный момент мы в нашей области в лучшем случае, вместе с нашими 150-ю машинами, которые мы купили, покрывается максимум 30-40 % от необходимого. Но мы сделали больницу водников образцово-показательной. Передали туда 40 машин в аренду, у них было еще наших 20 машин, и там сейчас на 120 мест 80 кислородных точек. Это максимум, который может быть, там любой пациент получит помощь. А когда им установят кислородную станцию, мы у них эти концентраторы заберем и раздадим маленьким центральным районным больницам, у которых вообще нет шансов получить оборудование. Таким образом, убьем двух зайцев – прикроем первую волну, у них будет максимальное количество кислорода, и через два месяца мы закроем районы, у них будут и концентраторы для инфекционных отделений, и когда эта история закончится, у них будет необходимое количество и для пациентов с другими проблемами.

– От 32 тысяч грн. На самом деле, производителей не так много. В основном, Китай, Украина, Германия и США. Украинские концентраторы от Биомед производятся в Китае, но считаются украинскими, мы стараемся покупать именно их. Американские по 120-150 тысяч, но сейчас для нас это неприемлемая цена. Все поставщики страны нам тоже помогли, сделали скидки, и те концентраторы, которые стоили по 36 тыс., мы брали по 30, а те, которые по 32, брали по 26-28.

Кроме того, у нас в области и городе большие проблемы также и с медработниками.

– С ними были сложности всегда. Все понимали, что анестезиологи – это не продавцы, это специалисты, которых выращивают годами, и найти их по щелчку не получится. Можно было готовить интернов, обучать врачей других специальностей. Словом, было полгода времени учиться, хотя бы базово, но учились далеко не все. В области мы раздали всем центральным больницам планшеты, подключили их по телемедицине к нашей главной областной больнице к отделению реаниматологии, где работают врачи, прошедшие атипичную пневмонию и имеют огромный опыт лечения таких больных.

Такая связь очень важна, учитывая, что с каждым днем больных становится больше. Многие лечатся лома и попадают в поле зрения врачей уже в тяжелом состоянии, и уже большему количеству пациентов нужны именно реаниматологи. К примеру, если у нас в одной больнице в марте, апреле, мае и июне было по одному умершему, в июле 4, а в августе уже 21!

Осенью будет тяжко. Потому что большая дыра в бюджете, а медицина, по сути, рухнула. И дело не только в коронавирусе. У нас очень страдают другие нозологии. Инсульты, инфаркты, некуда возить, маршрутов доставки пациентов нет – людей в критическом состоянии скорая часами возит то в одну, то в другую больницу, и нигде не принимают пациентов. Провалена ранняя диагностика потому что люди не могут нормально посетить врача, не выполняются плановые операции…

– Но это все можно было сделать менее болезненно для пациентов. Наладить маршруты движения пациентов в больницы, в самих больницах сделать так, чтобы больные не заражали здоровых.

* * *

Понятно, что эпидемия covid-19 застала врасплох все страны, многие системы здравоохранения захлебывались от огромного количества тяжелых больных. Тем не менее, у нас, благодаря сохранившемуся коечному фонду, ситуация должна была быть лучше. Однако из-за несогласованных, противоречивых действий чиновников разных уровней мы, похоже, догоняем Европу образца марта-апреля нынешнего года.

Источник: censor.net
Вам также может понравиться