Замглавы комитета ВР по вопросам здоровья нации Оксана Дмитриева: “В этом году в частных клиниках вакцины от ковида не появятся”

Будет ли введен всеукраинский локдаун? Почему проваливается вакцинация и хватит ли второй дозы вакцины тем, кто получил первую, учитывая перебои с поставками? Как потрачены деньги "ковидного" фонда? Когда появятся госпрограммы реабилитации при постковидном синдроме, и может ли третья волна пандемии остановить процесс трансплантации, которая активно начала развиваться в стране в прошлом году?

На эти и другие вопросы в интервью “Цензор.НЕТ” ответила заместитель главы Комитета Верховной Рады Украины по вопросам здоровья нации, медицинской помощи и медицинского страхования Оксана Дмитриева.

Фото: Наталия Шаромова

– Заболеваемость в каждом регионе разная. Поэтому, учитывая экономическую ситуацию, которая тоже сложная, правильнее находиться в тех карантинных условиях, которые есть сейчас. То есть, “закрывать” на жесткий локдаун области, где того требует ситуация. Но здесь важно, как местные власти этот процесс организовывают и контролируют.

– Да, в Киеве мы наблюдаем, как маршрутки и общественный транспорт ездят пустыми, а вместе с этим в городе сумасшедшие пробки и цены на услуги такси действительно выросли в разы. Но, во-первых, нужно было убрать такой фактор, как столпотворение в транспорте, чтобы вирус не распространялся еще больше. Возможно, стоило продумать, какие-то механизмы воздействия на таксистов, чтобы цены не были такими космическими. В любом случае, какие бы сейчас временные неудобства мы ни испытывали, надеемся, что заболеваемость пойдет на спад. И такой прогноз есть. После 15 апреля заболеваемость должна снизиться. Вот что приоритетно.

Новые штаммы вируса очень агрессивные. Вы же видите, что в эту волну и болеет, и умирает больше людей, чем раньше. Кроме того, болезнь быстро прогрессирует. У меня сейчас в семье болеет мама и брат с женой. Температура с первых дней поднимается до 39°C.

– Одинаково. У нас нет отдельных исследований для британского или южноафриканского штаммов.

– Нет, лечение, как и прежде, симптоматическое.

– Да, я до сих пор в нем состою. Ежедневно получаю сообщения о текущей ситуации, по заполняемости больниц, по кислороду, наличию аппаратов ИВЛ и т.п.. Могу приехать в министерство, задать все интересующие вопросы.

– Не думаю, что у нас найдется столько людей, чтобы ездить. У скорых и так высокая нагрузка. Никто не отменял банальный грипп. У меня мама две недели назад заболела, привезли на тест, оказался грипп. А вот только сейчас она действительно заболела ковидом.

– Ее изначально отнюдь не воодушевленно восприняли, она приняла политический характер, этого нельзя было допускать. Информационная кампания по вакцинации с самого начала выстроена неправильно, это породило у людей страх и недоверие. У меня много коллег среди депутатов и врачей провакцинировались CoviShield и нормально себя чувствуют. Да, у кого-то была температура, у кого-то припухла рука, но это нормальный процесс. У меня такое случается от обычной прививки от гриппа.

У нас же политики, которые абсолютно ничего не понимают в медицине, заявляют, что такого не должно быть. Но поскольку есть доверие к определенным политическим лицам, люди к ним прислушиваются, и их потом невозможно переубедить.

В целом я не соглашусь с тем, что вакцинацию мы проваливаем. На сайте Минздрава есть информация о том, в какие регионы пошла вакцина, в каком количестве, а также кто может сделать такую прививку. Желающих, кстати, становится все больше. Люди увидели, как растет смертность. Кроме того, правильные месседжи стали говорить врачи. Тот же Тодуров, Голубовская. О том, что вакцина не защитит всех от ковида, но она поможет человеку избежать аппарата искусственной вентиляции легких. Это гарантия того, что вы не будете в тяжелом состоянии.

Виктор Ляшко заболел после вакцинации, но перенес все в легкой форме. Вчера общалась с врачом, который тоже получил позитивный тест, но он просто пересидел определенный период дома на самоизоляции, даже температуры не было.

Обсуждала тему вакцинации и с одним из израильских докторов. Он сказал мне примерно так: вакцинация работает, ее нужно делать.

– Отслеживаю. Например, в Херсоне план выполнен на 100%, а сегодня я вылетаю в Одессу, где этот процесс практически не движется. Там запланировано выездное заседание комитета, будем выяснять, почему так происходит. Настроены очень негативно.

– Наверное, изменится количество вакцин и категории людей, которых будут прививать. Учитывая новые штаммы, думаю, что молодежь не будут ставить на задний план.

– Такой порядок разослан Минздравом во все области. Остальное – это недоработки на местах, как и по другим проблемным вопросам, включая кислород и лекарства. В стране полным ходом идет децентрализация, многие полномочия переданы на места. Тем не менее, эти все процессы в условиях пандемии нужно централизованно контролировать, потому что от этого зависят жизни людей.

– В целом контроль есть. Ведь именно в штаб сливается вся статистика. Но судя по ней, везде все замечательно. А копнешь где-то глубже и понимаешь, что проблем полно.

– Было 3 500 коек с подключенным кислородом, сейчас – 66 тысяч. Уже есть более 40 тысяч аппаратов ИВЛ. В 40 раз увеличилось количество тестов.

Есть проблема с тем, что производители не успевают вырабатывать кислород. Позвонила по этому поводу в министерство. Выяснила, что в ближайшее время еще 4 завода получат по упрощенной процедуре лицензии на производство медицинского кислорода.

Все это делается, но с теми темпами, с которыми растет сейчас количество больных, справляться очень тяжело.

– Ситуация в регионах, безусловно, разная. В одних отделения расширяют, увеличивают количество медучреждений и койко-мест. В других картина выглядит иначе. Например, в Одессе мы слышим о том, что в ведомственной больнице “Укрзалізниці” выделены койки и подключен кислород, но пациентов почему-то туда не кладут – это большой вопрос. Мы его на комитете подняли и едем туда разбираться. И я понимаю, что подобные проблемы есть не только в Одессе. С каждой такой ситуацией надо разбираться. Если есть примеры, что людям отказывают необоснованно в госпитализации или какие-то другие вопиющие ситуации, сообщайте, я поеду в эту больницу и буду выяснять, что там происходит.

– Национальная академия наук дала около 500 мест. В Херсоне и Хмельницком добавилось количество мест в больницах.

Разворачивать или нет полевые госпитали – зависит от того, насколько заполнены больницы. Мы это все прописали еще в первые месяцы работы оперативного штаба. Но, снова же, читаю пост врачей на тему таких госпиталей. Главный тезис примерно такой: о каких полевых госпиталях мы можем говорить, если надо обязательно подключать кислород? Кроме того, ковид – это инфекционное заболевание, нужно обеспечить соответствующие условия, включая изоляцию, чтобы исключить распространение инфекции. Также нужна реанимация. В чем тогда смысл таких полевых госпиталей?

– Спецфонд. Я тогда занималась вопросами, связанными с финансированием интернов, и эти деньги у нас забрали как раз для того, чтобы наполнить такой спецфонд.

– Наш комитет обращался по этому поводу в Счетную палату, ждем отчет по результатам аудита, который они должны провести.

– Это хороший вопрос. Они говорили, что на это потребуется несколько месяцев.

– Это можно сделать, но все бюджетные деньги и так контролируются, за них отчитываются на всех уровнях и все причастные к распределению. В частности, Министерство финансов.

– Может, и показали где-то, а я не знаю (улыбается, – авт.).

– Доктор, с которым я общалась, работает в одной из университетских клиник. Я спросила у него: “Это правда, что вы закрываете ковидные отделения?” И он ответил, что так и есть.

Поинтересовалась, как им удалось уговорить людей массово провакцинироваться. На что он мне сказал: “У нас никто особо не заигрывает с народом. Не хочешь делать прививку – сиди дома”. Но в то же время они грамотно построили коммуникацию относительно того, что вакцины безопасны.

При этом правительство выделило хорошее финансирование на закупку вакцин, и они раньше начали этим заниматься, чем мы. И у них не было таких ситуаций, как у нас с Индией, где мы закупили CoviShield, а через две недели нам заявили, что больше не поставят. Поэтому в Израиле около 90% населения вакцинировано.

– У нас тоже сейчас подписан контракт на покупку Pfizer.

– Не знаю, какие мы у них в очереди. Переговоры были сложные, некоторые моменты нам даже пришлось проводить через закон.

– Не знаю пока.

– Да, это было бы проще, но пока производители заключают договора с государствами. Нагрузка на производителей огромная. Так что в этом году в частных клиниках вакцины от ковида не появятся. Производителям нужно время для того, чтобы нарастить объемы.

– Сейчас же завозится еще AstraZeneca, ее можно колоть тем, кому не хватит CoviShield для ревакцинации.

– Нельзя, у вакцин разная структура.

– Я бы сравнила это с ситуаций по трансплантации, поскольку плотно занимаюсь этим направлением. Вы прекрасно помните историю пациентов из Индии. Домой вернулись те, кто там годами ждал операцию и остался жив. Мы сейчас активно стараемся развивать трансплантацию в Украине, чтобы помочь им и другим людям.

Поэтому нам надо разрабатывать свою вакцину, и государство в этом, безусловно, заинтересовано. И под это надо выделять средства.

Сколько времени может потребоваться на разработку и запуск в производство?

– Думаю, года полтора.

– В декабре прошлого года был принят закон о реабилитации в целом, и там мы тоже прописывали этот вопрос. В нем оговорено, что НСЗУ должен разработать пакеты по реабилитации пациентов после ковида.

Недавно общались с Тодуровым на тему реабилитации, потому что очень много пациентов после ковида жалуются на заболевания, связанные с сердечно-сосудистой системой. Миокардиты, тромбозы и т.п.. Пока как таковой государственной программы по реабилитации после ковида нет, но многие специализированные медицинские центры начали уже заниматься с пациентами, страдающими постковидным синдромом, нарабатывая протоколы, особенно по фтизиатрии и кардиологии.

Главное, чтобы у нас не стало больше пациентов в очереди на трансплантацию легких после ковида.

Cколько их сейчас? Увеличилась очередь на трансплантацию легких за год пандемии?

– Сейчас формируется реестр, пока в нем около 20 человек.

– Нет. Это люди, нуждающиеся в трансплантации по другим показаниям. Но ковид – зараза такая, что неизвестно, какими могут быть последствия болезни через год-полтора.

– Это очень хороший вопрос, обязательно задам врачам.

– Для меня это реально, как страшный сон. Если помните, в прошлом году первого апреля мы сделали трансплантацию от неродственного донора ребенку.

– Да, было много трудностей. Но ребенок жив.

– Потому что все так хорошо запустилось и пошло, а сейчас боюсь, что все остановится. С середины марта у нас показатель по количеству операций по трансплантации упал.

Сейчас каждый второй может быть с ковидом из-за того, что он так быстро развивается. Трансплантация сама по себе очень сложная операция, здесь надо максимально исключить риски осложнений.

Вдруг кто-то из медперсонала окажется инфицирован, но не знает об этом. Одним словом, риски очень высокие.

Родственные еще потихонечку делают. Продолжают делать пересадки костного мозга. Там технически так устроены боксы, что все стерильно и закрыто, следовательно, риски ниже.

В этом году было также сделано 37 органных трансплантаций.

– Да.

– В прошлом году было сделано 126 операций, а в 2019 году – 78.

– Пыталась и даже не один раз акцентировала на этом внимание представителей правоохранительных органов. Например, когда я была в Турции, то интересовалась ценами в центрах, которые занимаются трансплантацией. Они отличаются о тех сумм, которые тут заявляют и собирают некоторые фонды. Но я же не могу проводить расследование.

Сейчас есть еще одна проблема. На счетах больниц в других странах лежит около миллиарда гривен, которые неиспользованы. Часть пациентов не дожили до операции, еще часть вернулись в Украину, увидев, что у нас трансплантация стала активно развиваться. И, например, по почкам этот процесс сейчас идет намного быстрее, чем в Беларуси. Теперь министерство занимается тем, чтобы вернуть назад эти деньги.

– Некоторые люди по четыре года ждали операцию. Сейчас в Минздраве говорят, что будут задействовать Минфин и правоохранительные органы, чтобы эти средства вернуть. Каков механизм – не понимаю. Но это нужно обязательно сделать, деньги нужны пациентам здесь.

– Это был один из моих первых запросов на тему, куда делись деньги. Ответ жду до сих пор, расследование все еще идет.

– Еще в пилотном, она по ходу дорабатывается. Сейчас продумывается вопрос относительно согласия донора, как его туда вносить, чтобы эта информация была защищена. Минцифра этим занимается.

– Пока ничего. Как и раньше у родственников спрашивают согласие, если констатирована смерть мозга. Поэтому и думают сейчас над личным кабинетом или кнопкой, посмотрим, что это будет. Важно ведь такую информацию защитить. Думаю, в течение нескольких месяцев этот вопрос решится.

– Государство оплачивает операции, увеличили тарифы с учетом возможных осложнений, обсуждается вопрос по типированию детей, потому что трансплантация детей сложнее, чем взрослых. Выбили деньги на оплату лечения до и после трансплантации, чтобы было ведение пациентов через НСЗУ.

Значительно увеличилось финансирование. В прошлом году было выделено из бюджета 112 млн грн, в этом уже 502 млн.

В пилотном проекте включено 40 центров, 34 по органной трансплантации и 6 по трансплантации костного мозга.

Сейчас еще к этим процессам подключили санавиацию.

– Недавно собирала рабочую группу по этому вопросу. Реимбурсацию мы пока не можем сделать, потому что мало пациентов, и аптеки не хотят держать у себя эти препараты, они дорогостоящие.

Кроме того, врачи, которые делают операции в разных странах, назначают и разные препараты. Нам это надо как-то свести к единому перечню. Постепенно мы этот вопрос закроем, но еще нужно время.

Источник: censor.net
Вам также может понравиться